Гремучая смесь

Получается, она стоит там, рук за двадцать, с ладонями, от меня, а то и дальше, а глазищи, вот они, прямо перед носом и все смотрят, смотрят. Чего они там во мне видят, не знаю. Вот только от таких взглядов почему-то нос начинает чесаться. А поскольку происходит это не всегда после четырнадцати часов по местному времени, приходится страдать и мучиться и на время забывать о счастье, которого так вдруг, внезапно, захотелось.

Нет, я не против до такой степени, что, ну чтобы вообще и чтобы никак. Может руку-то я и вытягиваю, а то и две, но при этом, на самом деле, пребываю в твердой уверенности, что сеновал, это свято.

Так что, проходите и чувствуйте себя как дома. Туфли можете не снимать, они, чуть позже, сами с вас слетят…

***

Оно, вон, то самое, написано хоть и с криком в голове и в душе, но не по-научному, потому и непонятно. Если объяснять по научному, то получится сухо и скорее всего, тоже непонятно, впрочем, кому как.

На самом деле, все это происходит из-за того, что ту самую малость, в виде цифры семь, Природой-матушкой тебе даденную, не буду конкретизировать кто, цифрой один пытается заменить.

Да что там пытается, заменяет, да еще как заменяет! И шансов у семерки против единицы никаких, потому что за ней, за единицей этой, виде ударной и всесокрушающей силы, бесконечность стоит, а перед ней семерка может только слабо трепыхаться и попискивать, бывает, что матерными словами.

Я тут вспомнил, подумал и аж страшно стало. Оказывается вот почему древние народы, заметьте, все, как один, цифру семь, священной объявили и до сих пор таковой считают.

Выходит, что не сегодня это началось, сегодня оно продолжается, а значит стратегия с тактикой до того выверены и отточены, что даже святость и священность семеркина не спасает.

***

Так что, хоть по-научному, хоть по правде жизни, имеется сплошной и постоянный кошмар, плавно перетекающий в ужас, от которого спасения нет и не предвидится, потому как, скорее всего, не предусмотрено, спасение это.

Для того, чтобы сохранить себя в целости и неприкосновенности, не в сеновальном смысле этого слова, разумеется, остается одно – сидеть дома и носа на улицу не показывать.

Ради этого даже работой вместе с ее карьерой можно пожертвовать, потому как счастье твое, единственное, оно гораздо дороже. Это цифра семь так все там у себя расставила, распределила и результат такой выдала.

Но опять не то. На улицу, вернее в магазин, ходить надо, особенно после четырнадцати часов по местному времени.