Граммы для жизни

Усилием воли девушка прогнала эти мысли из головы и сказала себе:

– Надо жить дальше. Надо придумать, как жить дальше.

Солнце не знало, что у Люси горе, оно ярко светило в маленькое окно, и золотой квадрат его света лежал на старом одеяле, а в этом квадрате лежал Афоня, как в свете рампы. «В роли счастливого кота – Афоня! Посмотрите, как довольна его рыжая мордочка, как спокойно поднимается его рыжий бок! Сколько в нем силы и красоты, жизнелюбия и оптимизма!»

Вот и ответ – как жить. Просто и мудро – одним мгновением.

Великая цель – покинуть остров – оказалась недостижимой, растаяла в тумане за рекой, разбилась как волна о холодный камень, как луна на поверхности воды. Как последняя чашка из маминого сервиза от лап Афони. На тысячи кусочков.

И теперь нужно собирать эти кусочки.

Теперь нет великой цели, есть множество маленьких незначительных событий – встать, сварить кашу, покормить кота, поесть самой. Помыть посуду. Постирать. На все эти дела уходит много времени и сил.

Но сейчас это даже радовало Люсю – не останется времени, чтобы подумать.

А потом можно рисовать… Тут мысли девушки вернулись к вчерашнему – красок нет… и бумаги нет… Ну ладно. Сделаем первый шаг – поднимемся с постели, а там посмотрим…

Люся неторопливо встала. Привычные каждодневные действия немного заглушили боль от неудач. Ничего не хотелось делать. Но у Люси была для таких случаев одна маленькая хитрость – она не думала, как ей не хочется умываться, готовить, прибираться, она просто делала…

Гречка пыхала на огне, выпуская облачка пара, а когда она впитала в себя воду, набухла, Люся убрала кастрюльку с огня.

Одну половину она размазала по плоской тарелке – чтобы быстрее остыло – для Афони. Другую часть положила себе. И только поставила еду под нос коту – как послышался плеск воды и равномерные удары весел о воду.

Кот навострил уши, поднял хвост, как рыжий вымпел, и помчался в открытую дверь.

«Маруся приехала!» – радостно подумала Люся.

Слезы выступили на глаза, но Люся поспешила их смахнуть. Надо показать, что у нее все хорошо, что она держится. Это Люся делала не ради спокойствия своей подруги, а ради себя – когда другие видели, что у нее все хорошо, она сама начинала в это верить. И таким отраженным – лунным, иллюзорным – светом грелась. Но и пожаловаться очень хотелось, и поплакать, и сказать все нехорошие слова в адрес ее мучителей. Но сама Люся не умела этого делать.