Корейская монета счастья

Вот что я тебе скажу, правдоруб: не вздумай при Наташке свой бред нести. Поняла меня? А то доиграешься.

– Да какая разница уже, когда нет больше человека, – вздохнула Маруся.

– Горе луковое – может, ещё признаешься, что была влюблена в Женьку? А ну, посмотри на меня.

– Да ну тебя! Ты так ничего и не поняла. Я же воспитана в лучших советских традициях: разве можно влюбляться в мужей подруг? Просто, лучше Кима я никого на этом свете не встретила ещё, хоть и репутация у него была изрядно подмоченной.

Ты не представляешь, как тоскливо мне было возвращаться домой после наших поездок к ним в гости. На беленой известкой кухне сидела мама и ждала меня, улыбаясь. На столе традиционно стояла тарелочка с пирожками и стакан молока, а я шла в свою комнату, и, зарывшись с головой под одеяло, вспоминала бассейн с лазурной водой, шезлонг под зонтиком – кругом тишина, и только птицы щебечут. Ким приносит серебряный поднос – на нём бутылка мартини и гора клубники. И его слова: «Бухни, Лучок! Поверь: с клубникой – это шедевр». Эх, бедный Женька…

– А как же скрипач из консерватории? Ты же так сохла по нему: даже обещала повеситься или крысиного яда сожрать – я уже точно не помню.

– Ты про того зануду? Да чёрт меня попутал: я же тогда ещё не знала, что есть такие метисы, как Женя Ким, – улыбнулась Маруся, – я согревалась возле него и Наташки: меня, как недоношенного птенца, словно в инкубатор высаживали. А теперь всё в прошлом: я мёрзну, даже когда на улице жара, потому что его больше нет, и дома с бассейном нет, и снова мы будем жить втроём в нашем дворике, как в детстве (мне не верится).

Кстати, мама интересуется – почему вы с Севкой детей не заводите? Ну, со мной дело ясное, с Наташкой тоже. А вы чего телитесь?

– Передай своей мамаше, что наша личная жизнь – не её ума дело. Пусть лучше озаботится душевным состоянием и внешним видом своей доченьки.

– Рыжая, скажи: ты получаешь сексуальное удовольствие, регулярно меня оскорбляя? – Маруся обиженно поджала губы.

– Не дуйся. Я развожусь с Жуковым: у него завелась любовница.

Юля, хмурясь, вышагивала длинными красивыми ногами в туфельках на шпильке. Её распущенные волосы цвета меди трепал сорвавшийся внезапно ветер – Лукова семенила рядом, размахивая кульком с хлебными огрызками.

– Это чёрт знает что! – заголосила вдруг она. – На нас точно порчу навели! Наташку выпотрошили, у меня – венец безбрачия, а у тебя – крах семейной жизни.