Маэстро

Барецци улыбнулся.

– Разрешение цензуры на премьеру уже получил? – спросил он.

– Три дня бесполезных разговоров, в которых все притворяются, будто получают от процесса удовольствие, а австрийцы милостиво согласились, что моя опера политкорректна.

Дверь приоткрылась и в гостиную заглянула Маргарита:

– Ужин подан, синьоры, – игриво объявила она и снова исчезла.

– Что может быть неполиткорректным в опере? – усмехнулся Барецци.

Верди лишь молча развел руки.

– Риторический вопрос, – покачал головой синьор Антонио.

 – Давай-ка поедим, а?

Ужин прошел в беседах о репетициях, надеждах и музыке. Все трое давно так хорошо не проводили время.

Через несколько дней в загородном поместье синьора Мерелли давали большой прием. Повод не сообщался, да и никого не интересовал. Представители высшего общества Милана в полном составе наслаждались изысканными деликатесами и свежим воздухом, упражнялись в красноречии и искусстве комплиментов, соревновались в знании сплетен и завидовали нарядам друг друга.

Приглашена была и чета Верди. По такому случаю синьор Антонио приобрел для дочери новое платье, сшитое, как ему казалось, на изысканнейший манер. На проверку весь образ был пропитан писком провинциальной моды, но Маргарита, похоже, этого не видела, а Верди, если уже и мог отличить тонкий вкус от мещанской роскоши, виду не подал. В прекрасном настроении Джузеппе и Маргарита Верди отправились на свой первый миланский выход в свет.

День выдался на редкость чудесным. Яркое солнце ласкало успевшую слегка покраснеть листву, наполняя поляну, сад и парк поместья тем самым осенним волшебством, которое веками вдохновляет художников и поэтов. Поляна была настолько просторной, что в ее центре помещался искусственный пруд идеально круглой формы в обрамлении белого мрамора. В центре пруда располагалась небольшая сцена, к которой вела пара узких мраморных мостиков.

Скрипичный квинтет дарил оттуда гостям ноктюрн Моцарта. Углы поляны украшали беседки из того же мрамора, а по периметру были расставлены белоснежные шатры, предлагавшие наизысканнейший фуршет.

Не успел Джузеппе представить Маргариту своему импресарио, как тот предложил ему прогулку по парку, чтобы обсудить дела. Верди ничего не оставалось, кроме как принять это предложение, оставив жену в надежных руках Темистокле.