Когда исчезают звёзды

До этого момента мне только два раза приходилось бывать в Мерцающей зоне. Я вспоминала это с содроганием. Тюрьма неспроста была так названа. Всё дело было в тонких, как нити, сверкающих, разноцветных лазерах. Они плотно покрывали собой все внешние стены, крышу и пол нескольких длинных, сигарообразных зданий. В этих сооружениях существовали специальные отсеки – камеры, вход в которые тоже преграждали лазеры. И только на полу, сверху смертоносных лучей, установили крепкие плиты, чтобы по ним передвигаться.

Выбраться из тюрьмы было невозможно. Лазеры отключались с помощью засекреченных кодов, которые обновлялись каждые десять минут специально обученной охраной. Так что любой, заключенный в Мерцающей зоне, был обречён дожидаться своего последнего часа в отсутствии надежды на побег. Хотя, долго здесь никто не находился – сюда помещались те, кто по решению Совета миров должен вскоре умереть. А сам приговор о смертной казни приводился в исполнение очень быстро.

Когда мы подошли к входу, навстречу вышло несколько человек.

Моргисс что-то сказал им, и они, смерив подозрительным взглядом, пропустили нас внутрь. Я вдруг почувствовала внезапную слабость, ничего не замечая кругом. Вот здесь, именно тут останутся навсегда мои воспоминания. Именно это место я буду бережно хранить в памяти всю оставшуюся жизнь. Только сюда будут постоянно возвращаться мысли, снова и снова, оберегая любимый образ от вечного времени…

– Мы пришли – шепнул на ухо Моргисс – У тебя пять минут.

Он подвел меня к небольшому отсеку, вход в который преграждали тонкие лазеры, а сам быстро ушёл по длинному коридору. С замирающим сердцем я повернулась к камере. Сквозь светящиеся нити я увидела знакомый силуэт. Денис с удивлением смотрел на меня. На его бледном лице лихорадочно горели ярко-голубые глаза. Я же стояла, потеряв дар речи, не в силах сказать ни слова. В висках пульсировала кровь, а сердце громко стучало в груди от невероятного волнения.

– Арелия? – настороженно спросил Денис, подходя ближе к невидимой двери – Это сон, или действительно ты?

Было больно говорить.

Губы пересохли, я не могла заставить себя что-то ответить. Я жадно всматривалась в дорогое лицо, пытаясь навсегда сохранить в памяти каждую чёрточку любимого человека.

Денис выглядел подавленным. На щеках и подбородке образовалась густая щетина, а под глазами пролегли тёмные круги. Но что удивило ещё больше – выражение голубых глаз.