Светлые грани тёмной души

Но было что-то угрожающее в спокойствии природы, словно злой рок замаскировался под мнимым покоем.

Громкий топот копыт, доносящийся с севера, мгновенно вывел меня из размышлений. Сюда приближался отряд всадников, и в душе закралось подозрение, что это за моим гостем. Через несколько минут, оставляя клубы пыли в воздухе, передо мной появилось восемь человек на гнедых лошадях. Они подъехали близко, резко остановившись.

– Граф Михаил Воронов? – грозно выкрикнул один из них, круто осадив коня, и смерив меня холодным взглядом.

– Да. Чем обязан?

– Мы ищем одного человека! Это очень опасный преступник и он мог просить Вас о помощи! Если он здесь – Вы должны немедленно выдать его!

Мне не понравился развязной тон этого человека и то, как он себя вел, вторгнувшись в мои владения.

– Позвольте спросить, с кем имею честь вести разговор? И почему я Вам что-то должен?

Всадник на миг растерялся от моего напора, и в его глазах промелькнула злоба.

– Я подпоручик Анатолий Зубарев! Наверное, мое звание заслуживает того, чтобы Вы отвечали на вопросы!

Это была почти пощечина, и меня бросило в жар от такой наглости.

Но я быстро справился с гневом, и под стать ему высокомерно произнес:

– Наверное, но не сегодня. Так что вынужден огорчить, но не собираюсь отчитываться перед Вами.

Подпоручик побагровел от злости, изменившись в лице.

– Я этого так не оставлю! Если Вы не выдадите преступника, я буду вынужден обыскать дом!

– Вы не имеете права вторгаться – начиная терять терпение, сквозь зубы процедил я – Если не уберетесь прочь, Вам придется дорого ответить за своеволие!

Но подпоручик был взбешен, и отступать явно не собирался.

Резко вскочив с лошади, он дал команду своим людям, и они быстро спешились, приготовившись зайти внутрь для обыска. Это было непостижимо и, выхватив саблю, я преградил им путь.

– Остановитесь, господа, иначе я буду защищать свой дом от вашего вторжения! У вас нет права позволять себе такое!

Но они словно были готовы к моему вмешательству, и резко выхватив сабли, приготовились к поединку.

Сталь зазвенела, клинки задрожали. Я прекрасно понимал, что преимущество не на моей стороне. Восемь против одного – какой мог быть исход? Но разве я мог позволить им беспрепятственно войти в дом, на что они не имели никакого права? Задетое самолюбие и жажда справедливости толкнули меня в бой, и я нисколько не жалел об этом.

В воздухе мелькали клинки, наполняя его стальным звоном.