Внимание! Продаётся судьба!

Дождь полил с такой силой, словно сплошная стена воды соединила небо и землю, превращая грунт под ногами в невероятно скользкую и липкую грязь. Сил идти дальше не осталось. Было невероятно трудно пытаться преодолеть собственную слабость, напор дождя и мощь беспощадного ветра. А когда, пошатнувшись в очередной раз, Максим не устоял и упал на землю, его, словно лавиной, накрыли комья грязи, перемешанные со странного вкуса водой. Или показалось, или она действительно была горько-солёная. Не в силах подняться, чувствуя, что теряет сознание, Максим беспомощно распластался посреди холодной пустыни, в который раз задавая один и тот же вопрос – за что они так с ним?

*******

Холод сменился сильным жаром, который сжигал изнутри.

Максим с трудом открыл глаза, увидев над собою серое небо. Похоже, наступило утро. Очень хотелось пить. Даже сквозь полубред Макс понимал, что у него поднялась температура. Надо вставать. Надо идти. Нельзя сдаваться и просто ждать своей смерти. Нужно ещё раз попытаться.

С невероятным усилием, он медленно поднялся на ноги. Вокруг была та же пустыня, только теперь с оттенком зелёного цвета. Дождь закончился, оставив после себя странные зеленоватые лужи, которые ещё не успели высохнуть. Прищурившись, Максим заметил невдалеке очертания высоких деревьев. Да, это похоже на лес. Странно, почему его не было видно раньше? Ощущая, что там может быть спасение, Макс тяжело пошёл вперёд.

Лес всё не приближался. Расстояние оказалось намного больше, чем показалось сразу.

У Максима начался кашель. Сухой, раздражающий и сильный, он сотрясал и без того ослабленное тело. Перед глазами появилась белая пелена, закрывающая собою мир. Это был новый этап болезни, который мог перерасти в трагический. И Макс это понимал.

Шаг, второй, третий. Шатаясь и спотыкаясь, он еле двигался вперёд. Он почти дошёл к лесу, понимая, что если упадёт, подняться уже не сможет. А спустя ещё полчаса, с трудом облокотился о ближайшее дерево.

Тяжело переводя дыхание, Максим снова закашлялся. Грудь сдавил сильный спазм, мешая дышать. Хриплый стон то и дело срывался с потрескавшихся губ, растворяясь в звенящей лесной тишине.

Как привидение, измученный и чуть живой, Максим протискивался между густыми деревьями и колючими кустами, которые изрядно кромсали одежду и царапали кожу. Но он не чувствовал боли, не замечая, как из глубоких царапин стала сочиться кровь.