Критическая масса (сборник)

Так, новый, приглушенный мужской голос отрывками стал проникать в ее подернутое легкой мглой сознание:

– Ясно… Ясненько… Кажется, история прескверная…

Ему вторил знакомый полудетский голосишко, но он лепетал неразборчиво, кажется, утихомиривая первый, и Сашенька опять улетала вглубь перепутанных образов и звуков, а через некоторое время снова слышала безотносительное:

– Пресмыкается перед негодяем, а ребенок заложником стал… И понеслись перед закрытыми глазами какие-то горящие самолеты, окруженные войсками театры и толпа рыдающих взрослых у празднично разукрашенной школы… Потом опять:

– Застала их за мерзостью, да ведь дитя, слава Богу, – не поняло ничего…

Ее тоже в школе однажды застали за мерзостью – она на черной лестнице жирными мелками изрисовала полстены – и заставили все это оттирать грязной тряпкой; от рук потом воняло, даже когда она их вымыла…

– Может и сам, а может, и женушка помогла… Ну, ничего, Николай разберется – недолго чистенькими ходить голубчикам…

Сквозь сон Сашенька вспомнила, что на ночь не умывалась и зубы не чистила, а перед едой даже рук не мыла – стыд-то какой, не то, что эти «голубчики»…

– Не удивляет меня это давно – такого, знаешь, насмотрелся и наслушался… А вот что действительно странно – так это реакция матери… Неужели знает и покрывает благоверного? Это ж до чего дойти надо…

Не позвонила бы мама все-таки Вальке домой… Да нет… На нее не похоже… Завтра все равно придется рассказать… Но это завтра…

И больше в ее сне никаких светлых островков не оказалось.

А «завтра» все завертелось непредставимо быстро, и основное чувство, которое как завладело Сашенькой с самого момента ее позднего пробуждения, так почти до вечера не отцепилось, было удивление. Прежде всего, перед тем неоспоримым фактом, что вокруг нее оказалось вдруг столько взрослых, которые не говорили ей, как обычно: «Отстань, иди поиграй в игрушки!».

Наоборот, эти взрослые дядьки отнеслись к ней с непонятным уважением и не бросили на нее ни одного снисходительного взгляда! Столько дружелюбия и внимания от обычно равнодушных или занятых старших она, пожалуй, и за всю жизнь не получила, сколько пришлось благодарно принять и пережить в это необыкновенное утро.