Неназываемая тайна и виртуозное ограбление

Через пять минут домработница вошла в гостиную с большим разносом.

– Вот! Заграничный дорогой чай. Хозяин только для избранных гостей держит. Свежие булочки, варенье, – женщина расставила угощение на маленьком сервировочном столике. – Пока Василь Львовича нет, – приговаривала она.

Парень протянул руку за фарфоровой чашкой с ароматным напитком, на правой кисти у него красовалось тату: череп и бабочка. Отхлебнув горячего чая и куснув пару раз свежайшую булочку, Иван позвал:

– Надежда! Покажи мне коллекцию Игнатьева.

– Так витрина перед тобой! – всплеснула руками домработница.

Иван подошёл к стеклянному шкафу, несколько минут он внимательно изучал его содержимое.

– Надежда, у тебя есть ключ от витрины?

– Ох, сдурел! – отмахнулась женщина, однако начала что-то искать в кармане передника. В двери вновь кто-то очень требовательно позвонил.

***

В гримёрку ворвалась словно древняя богиня мщения встрепанная девица из кордебалета и без лишних церемоний впилась в волосы ничего не подозревающей Вероники.

– А-а-а!

– Отпусти!!

– Ты сука!

Игнатьев растерялся. Как разнимать дерущихся женщин? Вероника изловчилась и вывернулась из крепкого захвата обидчицы. Её рука пошарила по заставленной гримом и косметикой полочке. Нащупав что-то металлическое, Вероника схватила предмет.

– Не смей меня трогать!! – с этим диким воплем Вероника вонзила пилку для ногтей в руку драчливой соперницы. Брызнула кровь.

На вопли и крики в гримёрку сбежались все, кто был на сцене.

– Визигина! Что случилось? Вероника, как ты могла?

– Я вссё видел, – вступился Игнатьев. – Девица сама виновата. Влетела ссюда, бросилась на бедную Ннику, а она ттолько защищалась.

– Понятно, – Воронин принял на себя роль миротворца, – Что стоите, ротозейки?! Несите аптечку, Визигиной надо руку обработать. А ты, голубушка, сразу ноги в руки и беги в больницу. Вероника, я от тебя не ожидал такого! Дикарка, – постепенно толпа в гримёрке рассосалась.

– Спасибо, что защитил, – Вероника деловито убирала свою гримерную.

– Ох, ты меня и ннапугала. За что тты так девицу отдела?

– Вот дела! Тебе её жаль, а не меня?! – девушка встала посреди комнатки, уперев руки в бока надув сердито губы.

– Брось, брось, Ника! Кконечно, я за тебя ппереживал.

– Дура набитая Визигина метит на мое место, а ведь прима – я! Вероника – единственная и не повторимая.

– Это тточно, – засмеялся Игнатьев.