Когда её совсем не ждёшь

Тук! Тук! Тук! Рая вздрогнула: дождь? Витя? Не успела, не успела, ах…

– Открой, Рая! Это я!

Рустам! Вспыхнули щёки, сердце забилось неистово, как бубен в руках цыганки зазвенело. Рустам… – нет, нет! Рая распахнула окно, чтобы наглядеться на него напоследок, перед тем, как…

– Уходи, Рустам!

– Без тебя не уйду.

– Христом богом прошу, уходи!

– Не уйду. Только с тобой! Смотри, что я тебе принёс, – на подоконнике маленьким солнышком сиял южный плод. – Возьмёшь?

Рустам взял его в руку и протянул Рае:

– Возьми, а? И пойдём.

Райка рассмеялась, а потом снова заплакала, да нет, – зарыдала в полный голос. От счастья, что ли, дурочка?

От счастья. Сегодня она возьмёт персик.

Прощание славянки.

Вареньке исполнилось недавно тринадцать. Она раньше никогда не врала, даже по мелочи. А тут зачем-то выдумала для одноклассника Пети, что тоже собирает марки. И, когда он пригласил её в гости, чтобы показать свою коллекцию, трепетала от страха разоблачения. Особенно боялась его серых, в рыжую крапинку, глаз.

Зрачки, чёрные, глянцевые, взгляд липкий, словно смола. Варя смотрела, не отрываясь. Увязла, не вырваться.

– Смотри, – сказал Петя, и открыл альбом в синем бархате, – редкая музыкальная серия. Композиторы. Это – Чайковский. Прокофьев. Хачатурян. «Танец с саблями», да?

Да, кивала молча Варя, да. Смотрела на бородатых, усатых мужчин, а видела, слышала – Петю.

– А это, знаешь, кто? – он улыбался и с хитринкой прищурился, напел:

– Прощай, отчий край*,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Не все из нас придут назад.

Ну, как же, Варя? Вспоминай!

Она знала, помнила. Но ей легче было промолчать, чем вымолвить лишний раз слово.

– Это же Агапкин! Трубач. Он придумал «Славянку», аж в 1912 году, прикинь. Эх, Варя, Варя! Угощайся, – Петя пододвинул девочке тарелку, – бабушка напекла.

Он с удовольствием откусил пирожок, повидло брызнуло. На подбородке – сладкая капля. А Варе не до гостинцев, стыдно, жарко. Яблочный аромат кружил голову.

Василий Агапкин сочувственно улыбался с марки, крепко прижимая трубу к груди.

– Ты испачкался, – прошептала Варенька и потянулась с платочком к Пете. Тот перехватил пальчики:

– Варя, – не смотрел, а пронизывал, – будем дружить? По-настоящему?

С той минуты и на всю жизнь, Варенька узнала, что чувствуют насекомые, когда попадают в плен смолы или мёда; что чувствуют бабочки, когда прикалывает их к подушке под стекло коллекционер. Петя приколол Вареньку.