Когда её совсем не ждёшь

И вот странно, а клубок-то – раз, и выкатился! Прошлогодняя бирюза. Прям – как ответил. Дом-то. Шарфик, что ли, связать в спокойствии? Зоя подняла с пола клубочек. Время есть – вяжи, сколько душе угодно. И не скучно одной, нет. И неплохо. А вчетвером-то лучше… – кто-то шепнул. то ли сама, то ли половица скрипнула, то ли ветерок на своём хвосте весточку принёс. Лучше! – согласилась Зоя неизвестно с кем или с чем. С внутренним голосом, скорее всего.

Утешила себя вслух, да и дом сразу:

– Ну, ничего, ничего! Завтра муж из командировки вернётся, а дети приедут из деревни, от бабушки. И снова жизнь пойдёт прежним, родным чередом! Пока же,Зоя, наслаждайся временным, слава богу, временным, одиночеством. Иногда оно необходимо: собрать мысли, отдохнуть от суеты, и понять, что уединение – отличная вещь. Но, чтобы ненадолго. Да, дом? Не-на-дол-го! Ты тоже скучаешь по нас, когда мы уезжаем?

– Да, – открылась дверца шкафа и с полки для рукоделия выпали спицы в чехле.

 – Да, скучаю…

Первомай.

– На дворе зацветают каштаны,

Под окном распустилась сирень! – Лида с энтузиазмом, да комсомольским задором прочитала первые две строчки, а потом вздохнула: предстояло выучить стихотворение к первомайскому празднику. И бог с ним, со стихом, подумалось (совсем не по-советски), не так уж сложно вызубрить с десяток строчек.

А вот прочитать его с городской трибуны, приветствуя шествующие колонны горожан – совсем другое дело!

Никогда, никогда ещё не было Лиде так страшно!

А вдруг она растеряется и забудет слова?

А вдруг сломается микрофон, или голос задрожит, а он задрожит наверняка, шутка ли читать практически перед всем городом!

А вдруг Митя всё-таки придёт, как обещал, и будет искать её взглядом на трибуне, и тогда Лида точно забудет слова, покраснеет, выронит микрофон…

А вдруг не придёт? И тогда она расстроится, и голос задрожит, ещё и слёзы навернутся.

Ох, и зачем она согласилась на это общественное поручение? Теперь любимый праздник превращается в какое-то мучение! Энтузиазм потух, задор спрятался за шторку от этих грустных размышлений.