Наследство старого аптекаря

Где мы паря? Как мы тута очутились? – Тряс он его с такой силой, что голова Антонова моталась как у тряпичной куклы в разные стороны и хотела оторваться.

– Да не тряси ты меня,– еле выдавил из себя Антонов.

Тряска прекратилась. Но зато, на секунду замершего Антонова обрушился водяной душ.

– Ты что смерти моей хочешь? – повысил голос Антонов. – Я и так замерз, у меня сотрясение мозга, а ты меня добить хочешь. Ты сам кто такой? – принял положение «сидя» Антонов, чтобы ему было легче разглядеть собеседника.

– Я-то Василий Буров, матрос первой статьи броненосца «Цесаревич», – представился он вскочив на ноги и приложив руку к мокрой бескозырке.

– Я Роман Антонов, я не знаю откуда я, – тоже покачиваясь встал Антонов и протянул ему свою руку. Так как прикладывать ее было не к чему.

Постепенно его мозг стал работать более продуктивно. И Антонов стал сопоставлять факты. Он приехал в Латуринск, чтобы навестить Витьку Силиванова, очень уж за него Тоня переживала.

Хотел зайти к Ольге Петровне, справиться о ее здоровье, помочь хоть чем-то, затем к Северскому, ну конечно же к Губкину. Но тут словно из неоткуда появился рейсовый автобус и на всем ходу наехал на него. Почему он жив? У него даже нет ни одного перелома, не одной ссадины, «даже сотрясения, по-моему, нет», – сделал вывод Антонов. Так легкая контузия, как говорит его спутник. Кстати о спутнике…

Теперь мозг Антонова стал напрягаться. Сначала были взрывы, он их видел.

Матрос сказал, что это горят броненосцы и крейсер «Паллада». Горели они в Порт-Артуре…

«Значит», – мозг Антонова заработал с удвоенной силой, – «я сейчас не в Латуринске. А где? Если и не в Порт-Артуре? Антонов почесал затылок и стал осматриваться.

«Паллада»..? Где я слышал об этом крейсере?». И тут его взгляд упал на ближе всех стоящее судно с французким названием.

– «Паскаль», – прочел он на борту крейсера. Схватил за руку матроса и потащил его в сторону других кораблей.

– Скажи, любезный, – обратился Антонов к матросу, – а какое сегодня число, месяц и год?

– Тык… двадцать седьмое января одна тысяча девятьсот четвертого года, ваше благородие, – отрапортовал тот, и снова приставил руку к бескозырке.

– Если здесь стоят английский «Тэлбот» и итальянский крейсер «Эльба», значит где то-то недалеко должен стоять наш «Варяг», и канонерская лодка «Кореец», – все еще старался тащить матроса Антонов.