Наследство старого аптекаря

– За доктора!

– За кудесника!

Вновь зазвенели наполненные самогоном рюмки. Потом пили за потопленный «Варяг», за погибших и раненых, потом снова за здоровье Антонова и Бурова. Сначала Роман пытался контролировать степень выпитого своим пациентом, но тот вышел из-под контроля, потому что и самого доктора развезло с дороги так, что он без памяти уснул в углу облокотившись на печку и не видел кульминации.

Народ из гостей выходил радостный, удовлетворенный, с песнями и плясками под гармошку.

Утро для Антонова и Бурова началось с головной боли. Жена Василия отпаивала их капустным рассолом и горячим куриным бульоном, который принесла внучка бабы Клавы.

«Все-таки душевные раньше были люди», – в который раз убедился Антонов. «Не то что сейчас. Сидят каждый в своей квартире, за семью замками. И даже не знают, как зовут соседа на одной лестничной клетке».

– Эй, Василий! – раздался чей-то зычный голос ближе к обеду, – Где твой доктор?

– Чего тебе? – полушёпотом спросила Катерина и замахала на него полотенцем.

 – Спят они. Вчера навечерялись, устали, а ты орешь как оглашенный.

– Поди подымай, – зашептал теперь тот.

– Зачем? – выталкивала она непрошенного гостя за ворота.

– Там, кабан Петровича порвал. Кишки наружу. Вот-вот Богу душу отдаст. Так что зови доктора! – упирался пришедший, снова переходя на громогласную речь.

– Кто там? – услышал возню во дворе Антонов и вышел на крыльцо.

– Да, сосед это наш, вас требует.

 – Измерила строгим взглядом пришедшего Катерина. – Говорит, что друга его кабан порвал на охоте.

– Спасай, ваше благородие! Помирает Петрович… – Стал уговаривать сосед доктора.

– Да, конечно! Пойдемте! – сбежал с крыльца Антонов и пошел за соседом.

Осматривая Петровича, Антонов ругал себя за вчерашний вечер, за то, что позволил себя споить. И что теперь ему было плохо, а запах крови мутил его, подгоняя тошноту к самому горлу.

– Так! Быстро кипяток, нитки, лучше шелковые, иголку большую и пусть сумку мою принесут.

 – Пытался он взять себя в руки. – На стол его положите. Свет! Побольше света!

Спустя несколько часов, когда операция удачно была завершена, Антонов чувствовал себя разбитым корытом, перед которым сидит старуха и сетует на «золотую рыбку». Теперь он опять ощутил приступ тошноты и головной боли. До конца дня Роман не отходил от раненого, следил за температурой и общим состоянием.