Наследство старого аптекаря

Мать ее померла при родах, старая кобыла была. И на сей момент ей четыре года уже. А масть ее гнедая.

– Гнедая, это коричневая? – уточнил Рябинин.

– Рыжая, – поправил Еремеев.

– А какие-нибудь особые приметы у нее были? – стал разглядывать место, где стояла лошадь Рябинин.

– Чего? – снова не понял хозяин лошади.

– Ну, там пятно родимое? Грива какая-нибудь приметная или хвост? Хромая может на одну ногу? – приводил примеры особых примет Рябинин.

– Кобыла, как кобыла, без всяких примет, – почесал затылок Иван Еремеев.

Рябинин наклонился и стал рассматривать утоптанную лошадью землю. Один след на его счастье был в стороне и на нем был явный отпечаток треснувшей подковы.

– Подковы у твоей лошади были целыми? – спросил он потерпевшего.

– Да! На прошлой неделе поменял, – уверенно кивнул тот.

– А до того, как поменял, были целые? – не отставал оперативник.

– Нет, на задней правой была трещина, – вспомнил Иван.

– Менял у кого? – вытащил из сумки записную книжку и шариковую ручку Рябинин и стал зарисовывать отпечаток копыта лошади с треснувшей подковой.

– Так у кузнеца, у Фильки, – с удивлением рассматривал художества оперативника он.

– Кого-нибудь сам подозреваешь? – закрыл записную книжку Рябинин.

– Чего? – снова не понял потерпевший.

– Ну на кого-нибудь думаешь, что он мол мог украсть? – снова принялся объяснять Ивану термины сыскного дела Рябинин.

– Да на полдеревни думаю, – крепко выругался тот и сплюнул. – Васька Хорин, всю жизнь мне завидует.

Илья Попов взъелся на меня за то, что я у него Анфиску, невесту его увел, жену мою, стало быть. С Петькой Шатровым у меня с детства война. Я уж не говорю об этих братьях оборванцах Титовых, которые работают у меня на поле. Живут за мой счет, а при удобном случае всякому меня поносят. Что я мол их обдираю как липку, денег не доплачиваю. Дармоеды-лодыри. Деньги пропьют промотают, а потом опять вынь да положи им.

– Значит, врагов и недоброжелателей у тебя полдеревни? – сделал вывод оперативник.

 – А дождь давно был? – теперь он стал рассматривать следы у задней калитки.

– Да на кануне и был, за день до того, как кобылу увели, – ходил вслед за Рябининым потерпевший.

Оперативник прошел вдоль забора, у калитки остановился. Посмотрел на ноги Ивана, тот был в кирзовых сапогах. За калиткой был хороший отпечаток чьего-то лаптя. Рябинин отломил веточку от рябины и измерил след.

– А собака у тебя есть? – спросил он хозяина пропавшей лошади.