Седьмая тень

И там, и там он чувствовал дискомфорт, и ему хотелось быстрее покинуть эти квартиры. Однако теперь, он чувствовал гармонию, на ослепительно белой скатерти без всяких излишеств, были простые чашки, обыкновенные ложки, на столе стояли в разных приборах конфеты, печенье, булочки. Ароматный чай наполнил легкие Рябинина до боли знакомым ароматом. Он сосредоточил все свое обонятельные анализаторы, но где он пил такой чай вспомнить не мог.

– Пейте чай, когда-то дочь моя Лиля, тоже травы сама собирала, как-то по-особенному их сушила, а потом чайные букеты плела.

Теперь вот Марина у нас этим занимается, – кивнула в сторону девочки Ольга Петровна.

– Ой, куда мне до тети Лили, – скромно потупила глаза девочка, – я так просто травы собираю, смотрю, какие тетя Лиля собирала, такие и я собираю.

– Расскажите мне, пожалуйста, все, что вы знаете о пропаже вашей дочери, – попросил Рябинин, – я знаю это нелегко, но от этого зависит успех моего дела и возможно проясниться ваше.

– Хорошо, спрашивайте, что вас интересует? – взяв себя в руки, приготовилась отвечать женщина.

– Расскажите о Лиле, какая она была? Чем занималась? Каковы были ее увлечения? По какой причине она пропала? Что предшествовало этим событиям? Каковы были результаты поисков? – завалил ее вопросами Рябинин.

– Лиля, моя единственная дочь, поэтому вам может показаться, что я буду необъективна. Но поверьте мне, она была именно такой, какой она осталась в моем сердце и памяти.

Женщина смахнула платочком наплывшую слезу и продолжала:

– Когда мы познакомились с ее отцом, мне было восемнадцать лет, я тогда на фронте была, при медсанбате на службе состояла, и медсестрой и санитаркой, в общем, кем придется.

Бойцов с поля боя выносила, и в палаточном госпитале работала, и бинты стирала, и перевязки делала. И вот, как-то был немецкий авианалет, госпиталь палаточный разбомбило, врачи и хирург, как раз на операции были, их всех там сразу и накрыло. А меня хирург наш Сергей Александрович Воронин спас. Незадолго, до налета он меня выставил из операционного блока, и велел идти выспаться, да строго настрого наказал в общую палатку не ходить, там не дадут поспать, а идти за госпиталь в стожок сена. Я так и поступила. Уж не знаю, сколько я проспала или только уснула, как отовсюду крик, шум, взрывы доноситься стали. Я со сна ничего понять не могу, куда бежать, что делать. Наверное, эта заминка и решила мою жизнь.