Седьмая тень

А ведь он не слышал ее голоса, она, наверное, молчала и слушала трель Максима. А сам Антонов по привычке разглядывал и давал характеристики всем собравшимся за столом. Интересно, смотрела ли она в его сторону? Разгадывала ли его, как он ее? Какое впечатление он произвел на нее?

Впервые в жизни его это почему-то волновало. В этот момент он оперся на неудачно закрепленную скобу, и она сорвалась. Антонов падая, решил ухватиться за другую, она была отколота и острыми краями разорвала ему ладонь. Упав на пол, он повредил себе плечо.

К горлу подступила тошнота, плечо жгло и болело, с разорванной ладони тонким ручейком лилась кровь. Подбежал рядом работавший Андрей.

– Ромка, ты что? – с испугом спросил он.

– Хотел полететь, не получилось, – ответил Антонов.

Вышли в коридор, на шум прибежали девчонки, из кабинета выскочил Губкин.

– Быстро обработайте ему рану и перевяжите, – скомандовал он.

Девчонки исчезли. Но ладонь беспокоила Антонова меньше плеча.

– По-моему, я плечо выбил, – сказал он Губкину.

Губкин побледнел, и стал в надежде смотреть в сторону Максима и Андрея. Но те тоже переминались с ноги на ногу.

Что с них взять, подумал Антонов, – Самохин – фармацевт, Тихомиров – кардиолог, да и учится он только на четвертом курсе.

Прибежали девчонки. Раздвигая всех локтями, к нему рвалась неумеха Ленка, трясущимися руками она отматывала бинт, но увидев окровавленную руку Антонова приостановилась в растерянности…

Роме захотелось, как в фильме ужасов еще больше напустить на нее страху, например, пошевелить у нее перед глазами этой рукой, закричать и скорчить гримасу.

Но он сдержал себя, да и больное плечо не давало волю движениям.

Тоня выхватила из ее рук бинт, (Антонов облегченно вздохнул и расслабился) промыла рану, смазала ее и ловко перевязала.

– Здорово у Вас получается, – похвалил ее Роман, и добавил – большое спасибо.

– Всегда, пожалуйста, – ответила она, улыбнувшись одними глазами и отошла.

Теперь он услышал ее мягкий, волнующий голос. Разглядел в близи ее серые бездонные глаза, в которых можно было утонуть, русые мягкие волосы, выбивающиеся из-под косынки, редкие и такие милые веснушки, которые сочетались с белыми крапинками известки на ее смуглом лице. Такое лицо, подумал он можно снимать крупным планом в мелодрамах и триллерах. Одни глаза выражали все эмоции и чувства, не нужно было слов и жестов, все было понятно и так.