Вождь седовласых

Чёрная футболка с изображением черепа была на два размера больше и на ветру развевалась как пиратский флаг. Шею подростка украшали несколько металлических цепей. Они также были и на штанах, провисая от пояса до кармана. На левой коленке, прямо поверх джинсов, была повязана красная маленькая ткань в форме косынки. Его внешний вид был одним из поводов ссоры с родителями, которые всегда были прилично одеты и приветливы со всеми.

«Скорее всего, он хороший парень и просто пытается самоутвердиться и скрыть свою неуверенность за счёт одежды, – предположил Павел Андреевич.

– А то, что он грубит родителям и знаменитым бабушкам (те так даже демонстративно плюют в его сторону),то это просто его защитная реакция».

Художник Эдуард, с виду не такой уж и мрачный, даже один раз помахал ему рукой, глядя на балкон, в знак приветствия нового жильца.

Молодожёнов пока не видел, а может просто не обратил на них внимания, ведь жителей в доме немало. Зато он узнал соседку из первого подъезда, которую так не любят баба Лара и баба Клава.

Худенькая женщина невысокого роста, пепельного оттенка волосы, подстриженные до середины шеи, аккуратно зачёсаны назад. Она была одета в серый строгий костюм, на ногах – синие туфли на низком каблуке, а в руках она держала синюю сумку. Женщина выглядела ухоженной. Её медленная походка была с небольшим прихрамыванием на правую ногу. Глядя на неё, Павел Андреевич подумал, что ей очень бы пошла тонкая, аккуратная трость.

Наступил новый день. Павел Андреевич сидел на балконе и любовался солнечными лучами, скользящими между деревьями, а один даже пытался заглянуть в его квартиру.

– Нет, ты сначала на меня обрати внимание, – тихо проговорил мужчина и, подставляя своё лицо солнечному теплу, улыбался.

Вспомнилось, как жена умела наслаждаться такой же ситуацией. Любаша немного поднимала лицо к солнцу, медленно прикрывала глаза и замирала. Мужу казалась, что её кожа начинала светиться, и она вот-вот взлетит, настолько она становилась расслабленной и воздушной.

Ему хотелось взять её за руку и помчаться с ней в небесные дали. Когда жена открывала глаза, то их цвет был янтарным, а выражение лица блаженным.

Павел Андреевич застонал и открыл глаза. Как же он страдал без неё. Воспоминания полностью поглотили его жизнь и не позволяли думать о чём-нибудь другом, хотя все его убеждали, что жизнь продолжается, и пора ею наслаждаться.