Я дома

– Потому что это весело, братишка! И можно официально собрать толпу девчонок и выбрать лучших! – Саша опять подмигнул Ирине.

– Так ты же женат! – вырвалось у Ирины.

– И очень счастлив, – обезоруживающе улыбнулся Сашка. – Особенно когда моя супруга и сын уезжают к бабушке в деревню аккурат в мой день рождения.

Ирина улыбнулась, продолжая зачарованно разглядывать Володю. Он ей казался самым необычным и интересным парнем из всех, кого она знала.

– Почему мы не можем жить в обществе, где зрелая женщина способна не скрывать своего интереса к молодому мужчине и наоборот? Почему нам непременно нужен алкоголь для сближения, вместо того чтобы вместе попить горячего чая и влюбиться друг в друга без памяти? И почему мы не можем свободно говорить о музыке, литературе и искусстве вместо никчемных разговоров о наших знакомых и вообще незнакомых людях? Да плевать, Сань, на них! Я не хочу копить полжизни на вожделенный ковер, я хочу вместо этого с неописуемым счастьем потратить все свои сбережения на отдых с любимым человеком…

Володя грустно вздохнул и встал.

– Пойду принесу еще выпить. Не уходи, – кинул он то ли брату, то ли Ирине.

– Потерянная душа, – констатировал Саша, когда они остались вдвоем.

– Не обращай внимания. Он вчера всю ночь Ефремова читал. Видимо, еще не отпустило.

– Кого? – переспросила Ирина.

– Ефремова, «Лезвие бритвы», – пояснил он, как будто говорил об очевидных вещах.

Ирина сделала вид, что поняла.

Она догадалась, что речь идет о каком-то писателе, но, к своему великому стыду, никогда о нем не слышала. Она вообще не очень любила читать и делала это последний раз в школе, и то исключительно только для того, чтобы не получить двойку за домашнюю работу по литературе.

Володя вернулся через несколько минут с еще одной бутылкой портвейна и по-прежнему одним стаканом. Саша отпустил в его адрес какую-то нелепую шутку и ушел, а они, опять оставшись вдвоем, еще долго о чем-то говорили, вернее, говорил Володя, а Ирина преимущественно слушала и периодически кивала в знак согласия.

Затем Володя вызвался проводить Ирину до дома, и они долго брели по пустынным ночным улицам, и он продолжал ей рассказывать о человеческом подсознании и предрассудках общества, о древних инстинктах и наследственной памяти. Он делился своим представлением о женской красоте, проводя большим пальцем по ее длинной шее.