Я дома

София перестала различать посторонние звуки, ничего более – только музыка и обволакивающая темнота. Темно было так, как не бывает темно даже в самой кромешной ночи. Темно было совсем по-другому. Она едва улавливала многогранные запахи комнаты и лишь чувствовала, как ее запястья и щиколотки крепко, но бережно стянули кожаные ремни.

Почувствовав прикосновение к своему телу, София осознала необратимость происходящего и то, что как прежде в ее жизни уже никогда не будет, потому что именно сейчас, именно в этом жутком и таком манящем подвале она переступает через черту между своим прошлым и чем-то абсолютно неизведанным, находящимся в ином мире, который вот-вот откроется для нее новым измерением…

И она вошла в этот мир, решительно захлопнув за собой дверь.

София вздрогнула, ощутив у себя на груди легкие поцелуи. В ту же секунду она услышала запах лаванды и почувствовала тонкую струйку масла, плавно стекающую по ее ключицам на плечи, отчего по ее телу побежали мурашки.

Кровь прилила к ее соскам, а затем устремилась ниже, вызывая жар в бедрах. Чьи-то руки спускались по ее телу, сменяя одна другую, и вновь возникали в районе шеи, чтобы снова оказаться у самых пальчиков ее ног.

Тело отзывалось раньше, чем она что-то начинала понимать, и только спустя какое-то время София осознала, что ее ласкает не одна пара рук. Возбуждение. Возбуждение стало сильнее всех остальных чувств, заглушив все ее смятения и страхи. Она не понимала, чьи это были руки, и лишь терялась в догадках.

Была ли среди них та самая женщина с мясистым ртом цвета спелой вишни? Мужчина с холодными голубыми глазами? А может быть, их вообще здесь не было? «Я здесь за наслаждением», – пронеслось у нее в голове, и в ту же секунду изнывающая истома заглушила все ее последующие мысли. Все ее тело пульсировало, разрываясь на миллионы маленьких частиц, отчего она абсолютно потеряла контроль над реальностью происходящего – настолько сильно ею овладела животная, жадная и безудержная страсть, ведущая единственной дорогой к удовольствию.

С остротой возбуждения София начала двигаться навстречу ласкам, которые тоже становились смелее и напористее: то крепко сжимали ее бедра, то касались губ, ласкали грудь, пощипывая соски, а затем спускались к промежности, вызывая нестерпимое желание. Она текла от наслаждения. Текла и не хотела больше стесняться этого, чувствуя, как что-то медленно проникает в ее лоно.