Мемуары голодной попаданки

Правда, я не совсем гостья. К тому же силком навязанная. Да и кто его знает, почему он эту комнатушку бережет. Быть может, возлюбленная здесь померла? Бр-р-р. Эх, расфантазировалась на ночь глядя. Ладно, на хозяина обижаться не буду, но и себя в обиду не дам. Пусть Захарий только попробует меня отсюда вытурить! Согласна, наглости мне не занимать, но спать в компании с грызунами я просто физически не могу. А отдых требуется любому организму, особенно после трудовых подвигов, одним из которых я сегодня превзошла саму себя.

Прилегла на кровать, и хоть не собиралась спать, пока не разрешился вопрос с моим местом проживания, уплыла в объятия Морфея.

Проснулась, когда солнце уже село за горизонт, и окрестности, видневшиеся в мутности окна, погрузились в мягкие сиреневые сумраки. Привстав с кровати, обнаружила на комоде узелок, белеющий при брезжившем свете чуть теплящейся свечи. Значит, Захарий приходил. Приходил, оставил узелок, надо думать с едой, и ушел. Не выгнал, ничего не сказал. Одобрил? Или позволил отоспаться в эту ночь, а завтра выгонит взашей? Ах, ну и ладно.

Будем решать проблемы по мере их поступления. Авось и оставит. Вот встану завтра пораньше, приготовлю мужику что повкуснее, да и не захочет он расставаться с такой потрясающей поварихой, как я. В ногах будет валяться, лишь бы не покидала его халупу.

С предвкушением развернула на постели заветный узелок, осторожно расправляя грубый холст, чистый, ароматно пахнувший свежей выпечкой. Так и есть! Домашний хлеб. М-м-м. Румяная корочка, теплый мякиш.

Видать, совсем недавно приготовили, что не успел еще остыть. Я, не мешкая, отломила кусочек и засунула в рот, прикрыв глаза от удовольствия. Меня захлестнул шквал неземного восторга. Счастье в жизни есть! И оно все это время хитро пряталось в деревенском каравае. Ага.

С трудом оторвавшись от ополовиненного – и когда только успела – хлеба, обнаружила в тряпице еще и небольшой комок сыра. Впившись зубами в белоснежный бок, чуть не застонала от избытка восторженных чувств – нежнейший сливочный кусочек блаженства вверг меня в небывалый экстаз.

Это оказался лучший ужин в моей не такой уж длинной жизни!

Когда пришла в себя, то на холстине осталось лишь несколько крошек, которые я машинально собрала и отправила в рот. И только тут вспомнила про Захария. А он-то бедолага ел? Или я сметелила все, что предназначалось разделить на двоих? Впрочем, он же сам мне оставил узелок со снедью, наверное, уж себя любимого не забыл покормить.