Портрет Дори-Анны Грей

За ректором последовала Изабелла, бормоча невнятные оправдания, которые никто не слушал. Дверь захлопнулась, зимний сад погрузился в прежнюю тишину. Я прикрыла глаза и выдохнула. Как же мне повезло в этот раз не попасться!

– Ты чего здесь устроила? – строго прошипел у меня над ухом Виктор, заставив вздрогнуть. Он снял с себя белый расшитый золотом пиджак и накинул мне на плечи. Длинные полы, достающие брату от силы до колена, мягко коснулись моих щиколоток. – Ходишь в непотребном виде.

– Как не стыдно бегать девице в мужских штанах! – поддержал его Мстислав и сунул мне в руки ворох юбок, подобранных неподалеку.

 – Да еще во время бала.

– А сам-то не лучше! – парировала я, собирая в комок переливающуюся огненными всполохами ткань. – Ай-яй-яй, сидеть на ручках у девицы!

Виктор прыснул в кулак, но, заметив взгляд друга, сделал вид будто закашлялся.

– Ты, в общем, дуй давай к себе, – выдавил брат, когда смог, наконец, говорить и не смеяться.

– Сама знаю, – буркнула я.

 – Старше на три минуты, а раскомандовался.

Виктор собирался по привычке отвесить мне подзатыльник, но, видимо, вспомнил, что я уже второй год, как считаюсь девицей на выданье, и передумал. Лишь махнул рукой, выпроваживая меня вон.

Зло печатая шаг, я вышла из зимнего сада через дверь, противоположную той, что вела в бальный зал. В коридоре, понятное дело, было пусто. Студенты и преподаватели веселились на празднике. Мне же его хватило с лихвой. Сложно, когда парень, затронувший твое сердце, смотрит мимо тебя, совершенно не замечая, словно ты букашка какая или гном, как выразилась Изабелла.

Я не особо злилась на нее и ее подруг-подлиз, по сути, они сказали правду – мне не светит Яромир просто потому, что не повезло, и я родилась посредственностью. На счет уродины Изабелла, конечно, загнула, но и красавицей меня никто никогда не назовет. Тем более Яромир.

Я вздохнула. Войдя в свою комнату, подошла к окну. За стеклом мерно кружились в чарующем вальсе снежинки.

Парк академии одаренных замело, и только дорожки, пропитанные специальным составом, оставались чистыми. Сугробы поблескивали в свете гирлянд, развешенных по веткам деревьев, и время от времени ярко вспыхивали разноцветными красками от всполохов праздничных фейерверков, запускаемых старшекурсниками.

Все везде такое красивое! Кроме меня. Закрыв глаза, я зарыдала в голос, как в детстве. Горько, с надрывом.