Причастие мертвых. Тарвуд-1

Потиру девятьсот семьдесят пять лет. Да какого фига?! Я тебе могу сказать его возраст с точностью до часа, тебе надо?

– Нет. Не надо.

Снова магия. Он-то думал, что хотя бы на Земле про нее не услышит. Ясно теперь, почему Лэа спрашивала, не сбежит ли он, едва окажется за пределами Тарвуда. Сейчас как раз сбежать и захотелось. Только некуда. Оказалось, что фантасмагория Тарвуда дотягивается и сюда.

Заноза почувствовал, как по защищающей его разум хрупкой скорлупе пробежала еще одна трещина, и в панике начал искать, о чем бы подумать хорошем.

Он достаточно видел тех, чья скорлупа раскололась. Счастливые создания, но на хрен такое счастье. А хорошее… ну, хорошее всегда найдется. Лэа вот, например. Красивая и резкая, и вся светится, думает, что сердится, думает, что выглядит серьезно, а на самом деле девочка-подсолнух. Наверняка не разрешает Мартину себя защищать. И наверняка часто влезает в драки. Заноза знал этот тип женщин, только Лэа была нетипичной. Необычной. Она и правда светилась.

– Никакого смысла нет эту чашку подделывать, – Лэа покачала потиром, – это у тебя настройки сбоят.

– А какой смысл лорду Алакрану ее похищать?

– Да долбанутый он!

Аргумент был не слишком убедительным. Лэа это и сама поняла, и, вместо того, чтобы снова предположить сбой настроек, задумалась.

– Про настоящую чашу мог еще кто-то узнать, что она особенная… Если господин Эрте знает, то и еще кто-нибудь знает наверняка. Может, поэтому ее убрали и выложили кучу денег за подделку?

– Думаю, надо поговорить с миссис Клюгер.

– Значит, все-таки понадобятся оружие и документы.

– И то, и другое? – Заноза не понял. – Чисто теоретически либо документы, либо оружие. Не будем же мы одной рукой показывать миссис Клюгер мандат, а другой угрожать ей пистолетом. А практически…

– А практически мы не знаем, что может понадобиться. Пистолет и доброе слово всегда лучше, чем одно доброе слово.

– Нет, – Заноза мотнул головой, – это просто bon mot[10 - bon mot (фр.) – словцо, острота.

]. Миссис Клюгер живет здесь же, в круглой башне у ворот. Пойдем и поговорим с ней.

– Что, просто так? Ну ладно. Но это нифига не работает, никто не будет с тобой разговаривать, пока не напугаешь. Особенно, – Лэа многозначительно кивнула в сторону окна, – в одиннадцать часов вечера. И, кстати, я не говорю по-французски.

– Я говорю. А миссис Клюгер говорит по-английски.

– Блин, – Лэа закатила глаза, – ты только что сказал мне что-то по-французски, я об этом.