Драконьи горы

И, – гигант помолчал, – первый сильнее. Рэм, что будешь делать?

Рэм сидел, сжимая и разжимая кулаки, иногда метко подбрасывая ветки в огонь.

– Уходить надо, дядя Игнат, – решительно сказал он, метнув в костёр очередной сучок, – вместе.

– Куда, – грустно усмехнулся наставник, – кому я теперь нужен?

– Мне, – сказал Рэм. – Ты не бойся. Не пропадём, вместе выступать будем. Создадим труппу. Дядя Мунк, пойдёшь с нами?

Пухлые губы мавра растянулись в улыбке.

– А как же Линда?

Рэм посмурнел, вспоминая.

Появление в предместье юноши в трико произвело фурор.

– Цирк, цирк приехал, – восторженно загомонила ребятня, столпившаяся у колодца. Рэма окружили сразу пять босоногих ребятишек, одетых в рубашки из белёного полотна и такие же штаны.

Самый смелый, с льняными волосами и огромными конопушками, дёрнул Рэма за рукав.

– Дядя, а клоуны будут?

Парень осторожно погладил его по голове и признался:

– Нет, я один.

Но заметив огорчение в ребячьих глазах, торопливо исправился.

– Но если хотите, выступлю только для вас.

Есть здесь где-нибудь ровная площадка?

– Есть, мы покажем, – наперебой загомонили ребята, – это там… – и побежали вперёд по пыльной мощёной валунами дороге, вдоль которой щетинились пучки трав, оглядываясь, идёт ли за ними гость.

«Там» оказалось на заднем дворе возле кузни. Разумеется, часть его была занята боронами, требовавшими починки, плугами, старыми наковальнями. Но небольшой утоптанный травянистый пятачок размером примерно шагов в двадцать был свободен.

Юному артисту этого хватило. Ребята расселись кто где, кто бухнулся прямо на землю, кто присел на старый плуг или наковальню, и Рэм начал представление.

Для начала он разбежался и прошёлся по импровизированной арене колесом. Потом подпрыгнул так высоко, как только мог, закрутил сальто, снова и снова. Походил на руках, затем изогнулся, сделав мостик, да так, что голова коснулась пяток.

Ребята восторженно заулюлюкали. Посмотреть на представление вышел и кузнец, смуглый детина с короткой бородкой, в шапке густых чёрных волос поблёскивала седина, довольно улыбаясь он несколько раз хлопнул огромными ручищами.

Парень вскочил и элегантно поклонился, как учил Игнатий. Подумал, посмотрев вокруг, по прислонённой к кузне балясине неизвестного назначения, влез на крышу и осторожно как канатоходец пошёл. Обойдя всю кузню, сгруппировался и спрыгнул на землю. Приземлившись, слегка вытянул руки вперёд, потом выпрямился и поклонился публике.