Последнее небо

– Священник оставил труп Зверя в комнате на втором этаже. Двери он запер на ключ. К приезду опергруппы второго этажа в доме просто не было. Выгорел начисто. Но какие-то останки должны были найти – не полиция, так осназ. Хотя бы обломки костей.

– Не нашли?

– Ничего не нашли. Я не знаю, какой из отца Алексия священник, но убивать он, как вы понимаете, умеет. И если он говорит, что оставил труп, заметьте, труп, а не тело в бессознательном состоянии, значит, так оно и есть.

– М-да, – Смольников вздохнул и достал сигареты, – теперь я понимаю, что вас смущает.

Николай Степанович удержался от смеха. Даже не улыбнулся. «Смущает»! Да Смольников просто мастер смягчать выражения.

Его собеседник прикурил, глубоко затянулся, выдохнул в потолок тонкую струйку дыма:

– Помнится, я посоветовал вам, Николай Степанович, запросить из Екатеринбурга информацию по убийствам за последние трое суток.

– Да, – согласился генерал-майор, чуть морщась от табачного запаха, – и я даже последовал вашему совету.

– Неужели?

Он как-то слишком осмелел всего за несколько дней. Надеется на что-то? Или… на кого-то? Ждет Зверя? Ну так не он один его ждет. Все, кому надо, жаждут с экзекутором увидеться.

– Список убийств вы тоже будете зачитывать наизусть? – поинтересовался Смольников, включая дымоуловитель.

– Как раз его не буду, – Николай Степанович побарабанил пальцами по папке на столе, – здесь распечатка.

– Позвольте ознакомиться.

Николай Степанович вытащил отпечатанный листок:

– Пожалуйста.

Здесь имена, адреса, способ убийства. Думаю, разберетесь.

– Надеюсь, – Магистр чуть повернул лампу, надел очки и углубился в чтение.

Генерал откинулся на спинку кресла. Молча ждал. Смотрел в окно.

Там, снаружи, уже поздний вечер. Темно. Пахнет сиренью, но запах этот можно почувствовать, только отправившись на прогулку. Где взять время на подобную ерунду? А здесь настольная лампа освещает лишь стол с пластиной «секретаря», да самым краем касается световой круг человеческих лиц.

Наверное, обычно в этом кабинете очень уютно. Тяжелая мебель, темные стены, высокие шкафы с книгами – все внушает покой и некое умиротворение.

Приятное место. Николай Степанович не возражал бы и свой кабинет обставить в таком же стиле. Если верить Смольникову, обстановку подбирал все тот же Зверь. И его же рукой выполнен портрет Магистра, что смотрит со стены. Смотрит внимательно. Мудро. Чуть устало.

Мастерская работа.