Последнее небо

В голову лезла всякая романтическая чушь, но чушью этой были полны все предыдущие письма, и хотелось уже рассказать Ленке, что такое на самом деле служба десантника.

Хотя, конечно, служба как таковая еще не начиналась.

Но ведь можно было считать службой короткую двухнедельную командировку на Весту. Туда отправили роту, а вернулось неповрежденными лишь пятеро курсантов.

Пенделя переполняло что-то похожее на гордость. Одним из пятерых был он. А еще, разумеется, Тихий с Пижоном. Четвертый – Женька Шраде по прозвищу Лонг.

А пятый – Фюрер. Отто Ландау, чтоб ему пусто было. Свихнувшийся на чистоте своей крови немец, собака синяя, вытащил потомственного еврея Шраде, едва не потеряв собственную голову. В итоге целы остались оба, хотя с тем же успехом оба могли бы погибнуть. Фюрер получил благодарность и был назначен командиром взвода. Произведен в сержанты, также, впрочем, как сам Пендель и Тихий и Пижон.

Положа руку на сердце, звание свое он заслужил, и следовало бы за него порадоваться, но не получалось.

Пендель постукивал пальцами по клавиатуре «секретаря».

Что написать?

Что присвоили звание сержанта? Так уже! Сразу после «Здравствуй, Леночек». Ох, до чего же все письма из армии похожи одно на другое!

Рассказать, как отстреливали голообезьян?

Но Ленка видела их только в зоопарке, там они симпатичные, пушистые, со светящейся шерсткой. И хоть написано на вольерах: «Осторожно. Хищник», верится в это с трудом…

Вообще, не хочется вспоминать. Пушистые. Симпатичные. Шерсть белая.

Ведь они остановились. Они просто сидели и смотрели своими глазищами. А в них стреляли. Зачем стреляли-то? Если бы Фюрер не скомандовал, если бы Тихий не начал первым… А, да что сейчас уж?

Азат сидел на соседней койке, поглядывал на мучения Айрата и знай надраивал и без того сияющие ботинки. Он был очень щепетилен во всем, что касалось внешнего вида, и нелестным прозвищем «Пижон», похоже, гордился. Это раздражало. Азата даже бить пытались за постоянную щеголеватость.

Куда там!

Пендель был начеку и вразумлял буянов по-своему, а если не хватало его, к делу подключался даже незаметный обычно Тихий.

– Ну чего ты маешься?! – не выдержал Пижон. – Первый раз, что ли, письмо пишешь?

– Да все не то получается. – Пендель столкнул «секретарь» с колен на койку. – Достало уже писать, как я по ней скучаю и что скоро у меня будет отпуск. Ленка и так это знает. Хочу про службу написать. Но чтобы ей не скучно было.

– Напиши, что нам сержантов дали.