Без тени над горизонтом

– Исчерпан ресурс, такая точка, мне кажется, существует в любой критической ситуации. Какое этот самолет имеет отношение к вашей истории.

– Самое прямое, Николай Платков с горящим крылом самолета летел над минскими болотами, с настойчивой мыслью о посадке. Он надеялся, что поток воздуха собьет пламя. Двигатель погас, только когда закончилось топливо. Самолет начало кренить, отгорел закрылок.

– Но насколько я знаю, АН-12 один из самых надежных самолетов нашей авиации, именно он воевал в Афганистане. Они сели?

– Да.

Только благодаря мужеству и профессионализму Платкова.

– Вам об этом рассказала ваша жена?

– Ангелина тогда сказала мне, что Николай спасет людей. После того, как над ними пролетит президент. Удивлены?

– Даже не знаю, что и сказать.

– Ничего не говорите. Перед тем, как начался пожар, самолет Платкова действительно встретился с другим бело – голубым самолетом президента Буша младшего. Они разошлись в воздухе друг над другом. Вот так.

У Степана Кузьмича Кошкина это уже было второе мистическое дело, не слишком ли для сыщика – скептика и материалиста? Но то, как относился к происходящему его собеседник – художник, не давала возможности усомниться.

Вот именно, художник – человек с прекрасным воображением.

– Это ваша картина? Простите, Никос, это она?

– Да. Вы, наверное, хотите знать, почему, я написал Рагну, таким образом, со спины.

– Как-то непривычно. Ваша жена была очень красивой женщиной.

– Была. Когда она ушла, я взял кисти и развернул всадницу лицом к водопаду.

И теперь мы вместе смотрим в наше прекрасное прошлое. Я могу вас попросить, я вам хорошо заплачу…

– Не продолжайте.

– Мы родились в один день и практически в одно время. Она говорила… что мы чувствуем… что нам дано… Как она говорила: «Наши души связаны и по ту сторону бытия».

Художник отошел от написанного портрета жены. Сделав несколько шагов к большому, отражающему небо окну, точно замер. Степан Кузьмич не торопил, не произносил безликие слова сочувствия. Сколько раз в своей жизни ему приходилось видеть горе, человеческую боль, ощущать её.

Да и что скажешь в таких случаях, банальное: время лечит? Нет, не лечит. Оно лишь растворяет эту боль в пространстве, делая её бесконечной, как и оно само.

– Вы знаете, она жива, я не могу, это объяснить, но она не умерла. Я прошу вас, найдите её, найдите мою жену. Если вам что-то для этого нужно, вы только скажите.

Степан Кузьмич покидал прекрасный дом художника с противоречивым чувством.