Любимая женщина бандита

Интересно, меня убьют? А если убьют, узнают ли об этом мои родители? А Кирилл? Или я буду считаться без вести пропавшей? Такие ребята, как эти, наверху, умеют обстряпывать такие дела аккуратно и без подозрений, к бабке не ходи. Черт, куда же я ввязалась? И ради чего? Мне бы дочку свою растить. Скоро восьмое марта, в детском садике будет утренник. Моя Лерка сольно поет песню про мамонтенка. Увижу ли я это? На мои глаза все сильнее наворачивались слезы и я громко заорала от жалости к себе.

Погрузившись в свои мысли, я видимо задремала, потому что когда открыла глаза, в комнате был Бубанов со своей оравой.

– Ну? Чего надумала? – спросил он, склонившись надо мной.

– Думаю: может снова курить начать? – серьезно поинтересовалась я в ответ, пристально глядя ему в глаза. Павел улыбнулся, покачал головой и направился к выходу.

– Братва, приступайте, – бросил Бубанов через плечо и вышел из подвала. От стены отлепились трое парней и во главе с Андрюхой пошли на меня. Я истошно заорала, понимая, что они собираются делать.

Мне захотелось тут же умереть, но в их планах я ошиблась. Хотя желание меня не покинуло. Через пару минут двое парней крепко держали мне руки и ноги, а Андрюха достал из кармана пачку иголок.

– Ну что, дорогая, поиграем в «Саласпилс»?

– Мой муж тебя найдет и убьет, а я буду на это смотреть и улыбаться, – злорадно процедила я от безысходности. Андрюха хмыкнул и засунул мне под ноготь большого пальца две иглы. Я опять заорала, но никто из этих придурков даже глазом не моргнул.

Так они продолжали пытки более сорока минут, а может и больше. Для меня время замедлило бег, а голова начала кружиться. Я визжала и брыкалась, а они задавали мне один и тот же вопрос: «Где Бонза?»

Видимо я потеряла сознание, потому что когда открыла глаза в комнате было пусто. Я уже подумала, что это дурной сон, но с трудом поднявшись почувствовала сильное головокружение, а на пальцы рук было страшно смотреть. Они все были в крови, которая успела засохнуть. Боли я уже не чувствовала, только то, что руки онемели и совершенно меня не слушались.

От жалости к себе я громко зарыдала и в слух проклинала своего бывшего мужа, Бубанова и его бандитскую шайку.

– С каждым разом ты удивляешь меня все больше, – услышала я над собой голос Павла. – Ты не проронила ни одной слезинки пока мои ребята развлекались, а теперь сидишь и воешь.

– Ненавижу тебя! Ублюдок, – сквозь зубы пробормотала я, глядя ему в глаза. Он опять улыбнулся и резко заехал мне кулаком в челюсть.