Месть социопатки

Завалила обеденный стол альбомами с фотографиями и стала искать. На детских и юношеских фото мордаха всегда в отличном настроении, цветет улыбкой, лучится задором. С возрастом то и другое убавлялось, пока не сошло на нет. И заползла на его место натянутая улыбочка. Мол, всё о’ Кей, дела хорошо, живу себе нормальненько. На снимках нынешнего года улыбка вылиняла, заместилась строго поджатыми губами великомученицы, а когда модель не видела, что снимают, и «кисляком».

И вот ведь сволочь какая, прилип, прирос «кисляк» к лицу, мышцы на автомате в него укладываются безо всякого повода.

Это как же окружающие на меня реагируют? Боятся, поди, а сердобольные сочувствуют болезной. От такой грымзы хочется держаться подальше.

Что ж делать? К врачу идти без толку. Какой выход? Начала мышцы тренировать. Проснусь утром и сразу проверяю, расслаблены они или нет. А чтобы тонус появился, вспомню, что сегодня хорошего будет, и легкая улыбка забрезжит. Бегу к зеркалу проверить, как оно там, моё личико.

Хорошо. Вроде пожилого, отъевшегося Будды получается. Проверяю весь день, кабы не скисло. И знаете, морщин поубавилось и настроение улучшилось. Чудеса!

Рефлекс Отклячка, или Лучшая поза для дамского фото

За последние пару-тройку десятилетий сексуальной раскрепощенности у женской половины сформировался новый рефлекс. Даже не знаю, как его назвать, Отклячка что ли. Самка реагирует на фотообъектив отклячиванием бедра. Вот она шла легкой походкой феи, остановилась на фоне морского пейзажа, подруга навела на неё объектив и… Оп! Бедро отклячилось, ножка полудугой, фея превратилась в придорожную жрицу любви.

Матрона, мать семейства, в окружении потомства расположилась на фоне памятника Лермонтову. Мамуля демонстрирует фотографу оплывший жирком профиль, объемный живот и внушительное бедро, да так ловко, как стареющая танцовщица из кордебалета дешевого кафешантана. Мы с Лермонтовым неприятно удивлены.

Я-то сейчас уйду, а ему, бедняге, каждый день смотреть на сотни откляченных бедер. Кстати, дочурка лет трех, уцепившись за мамину руку, тоже отклячила цыплячье бёдрышко. Вот он – рефлекс. Только выпала из известного места, а рефлекс уже работает.

В Летнем саду даже насмотревшийся на обнаженных соседей по пьедесталам Крылов, опустил глаза в осточертевшую за полтора столетия собственную книжицу, только чтобы не видеть неприличную сцену.