Игра

Так же, как и сегодня, когда девочки приехали сгоревшие после целого дня на пляже, а я, завершив онлайн-уроки, встретила их, лёжа на кровати в позе звезды, уставившись в потолок. Контраст наших состояний очевиден. Вчера, например, пока я сидела после утренней практики на веранде с настроением «тихий штиль», девчонки затеяли уборку. Врубили погромче музыку и, пританцовывая, перемещались из угла в угол, прогоняя метлой армию микро-муравьёв и вытирая пыль на высоких полках. Яна особенно зажигалась от громкой музыки её любимой русской попсы и артистично на припеве вторила словам исполнителя.

Я смотрела на это всё как на экран телевизора. Здесь я – вся такая потерянная, а там – какое-то забавное шоу, которое я могу пока лишь наблюдать, но не быть его частью. Да уж, тяжеловато вместе. Я всё ещё покрыта коркой напряжения, и в таком состоянии становится тесно и мне, и окружающим, так как наши вибрации сбиваются от разных ритмов. При таких контрастах настроений появляется шлейф-намёк провала с воплощением туров в реале.

***

Пить заваренную ромашку, сидя на веранде своего домика возле джунглей не просто где-нибудь за границей, а на Бали, – невероятное удовлетворение эго. Чай пили с шоколадом Oreo – наша наркотическая находка здесь. Это при том, что ромашку я брала, чтобы «лечить» больной зуб. Странная, конечно, получается схема – лечить зуб шоколадно-ромашковым комбо.

– Ты тоже это почувствовала? – спросила я Арину.

– Да, здесь что-то есть, – тихо ответила она, отламывая шоколад. – Уже не первый раз замечаю.

Краем глаза я заметила, как в ночи джунглей напротив дома что-то проскользнуло. Как, бывает, еле успеваешь рассмотреть падающую звезду. Мозг просто не успевает зафиксировать произошедшее, но воспоминание есть.

– Здесь какие-то сущности. Их явно не увидеть, но почувствовать точно можно. Во сне, например. Нужно только наблюдать, – продолжила Арина.

– Ага, ещё с первого дня почувствовала. Опять ночью является мой самый страшный кошмар детства – кишащие змеи.

5 марта

Смотрю на сделанный сегодня снимок с индонезийской семьей. Я стою посередине между мужчиной и женщиной около шестидесяти лет у них во дворе. Мы, не сговариваясь, принимаем одинаковое положение, обхватив правое запястье левой рукой. Так забавно смотреть на наши грустно-серьёзные глаза, хотя обстановка не располагала для такого настроения.