Ария для богов

Пока я занималась макияжем, по моей просьбе горничная достала из багажа и отгладила вишневое вечернее платье. На том, чтобы я надела на торжественный прием именно его, еще вчера почему-то настояла мама. Удивительно, ибо вообще-то, по маминым меркам, оно выглядело довольно откровенным.

Во-первых, шея и плечи в этом платье были полностью открыты. Лиф поддерживали лишь тонкие бретельки. Во-вторых, шелковая ткань подчеркивала все изгибы фигуры, акцентируя на них даже излишнее внимание. В-третьих, несмотря на то, что длиной платье было в пол, сбоку оно имело весьма приличный разрез.

В общем, после переодевания отражение в зеркале демонстрировало настоящую роковую блондинку.

Конечно, ни на фигуру, ни на излишнюю скромность я не жалуюсь и с удовольствием в таком наряде похожу. Но что мама-то задумала? Настолько успокоилась на мой счет после помолвки? Или, напротив, решила, что мне надо выглядеть более желанной в глазах жениха?

– Подавать украшения, леди?

Вопрос Марьяны отвлек меня от задумчивого разглядывания самой себя.

– Украшения? – с непониманием переспросила я, ибо ничего с собой не брала.

Горничная тут же продемонстрировала вытащенную из моего чемодана плоскую шкатулку внушительных размеров.

О? Это еще откуда?

Шкатулка совершенно точно была не моя, но выгравированный на крышке герб нашей семьи не оставлял сомнений относительно владельца.

Я заинтересованно взяла шкатулку, положила на кровать и щелкнула замочками. А когда открыла крышку, ахнула!

На алой бархатной подушке лежала полная королевская парюра. Серьги, ожерелье, браслет, кольцо и диадема белого золота, украшенные крупными багрово-алыми рубинами и россыпью бриллиантов.

Ничего себе! Откуда такое сокровище?!

Сбоку от диадемы я приметила аккуратно свернутую записку, в которой маминым подчерком было написано: «Дорогая, прими от нас с отцом подарок на помолвку».

Да, к выбранному мамой платью рубины подходили идеально. И к статусу невесты короля тоже.

Драгоценности надевала со смешанным чувством восторга и неловкости. Рубины мне безумно нравились. Эх, если бы не причина, по которой они были подарены!

Впрочем, думать об этом не хотелось. Хотелось просто как можно быстрее куда-нибудь во всей этой красоте выйти.