Глория. Пять сердец тьмы

Только одной идеей одержима была: «черного» этого заполучить.

– И, судя по всему, ей это удалось, раз я родилась. Ведь без согласия от мага не забеременеть, – нахмурившись, рассудила я.

– Да ничего подобного! – родственница недовольно фыркнула. – Твоя мать разузнала про одно зелье особое, которое всякие запреты снимает. Редкое, дорогущее! Все свое месячное жалование на него истратила. Выпила, да и вышла в вечернюю смену. Мужики-то все до развлечений дармовых охочи, а Камилла тогда все ж красавицей была. Думала, глупая, если забеременеет, то «черный» ее уже не оставит.

Да не тут-то было. Ночь-то с ней этот кобель провел, а как через неделю твоя мать к нему с результатом пришла – попросту в свою причастность не поверил. Сказал, мол, не может у него детей быть от простолюдинки, и все тут. Да и выставил прочь, добавив, чтоб убиралась к тому, от кого понесла.

– А как же зелье?

Я, окончательно забыв про чай, напряженно слушала тетку.

– Про зелье Камилла сначала и заикнуться не успела. А уж потом стыд не позволил рассказать… и я тоже не позволила.

Вот еще, после такого унижения опять к этому «черному» кобелю идти и в обмане признаваться. С него бы сталось и побить ее. В общем, не пустила я. Из гарнизона тот отряд в конце месяца уехал, а мать твоя с тех пор угрюмая ходила. И о мужчинах не желала ничего слышать. А переживала так, что… Даже говорить об этом трудно.

– Говори! – я вцепилась заледеневшими пальцами в скатерть, не сводя с нее глаз.

– Говорю, коль зашла речь об этом. Мать твоя стала дрем-траву употреблять, – тетя Файлина вздохнула.

 – Тайно. Проглядела я это, не заметила сразу. Ну, подумаешь, глаза блестят, да изредка смеется без причины или съеживается от страха какого. Зелье то ее и сгубило.

В душе что-то оборвалось. Что такое дрем-трава, я знала. В академии сокурсники тихо рассказывали друг другу о тайных курильнях в промышленных кварталах столицы. О том, какие приятные ощущения она давала поначалу и какие страшные видения вызывала после привыкания. Люди, не в силах отказаться от дрем-травы, сталкивались с кошмарами все чаще, пока, наконец, не погибали.

У меня комок подкатил к горлу.

– Ты же мне говорила, что у нее с сердцем плохо стало! И… и все!

– А что я должна была тебе сказать, несмышленышу? – с горечью произнесла тетка. – Да и не солгала я. У Камиллы ведь как раз во время видения очередного сердце не выдержало. Сама себя в могилу свела, а все из-за него! Из-за него все, – повторила она со злостью. – Отца твоего.