Невеста по приказу

Надо научиться плакать по заказу, чтобы уж точно убедить всех в собственной непричастности к неожиданному отречению благоверного».

Едва Лиля успела дойти до дома, как вновь раздался вопрос:

– Значит, не передумаете?

– Нет.

– И вас не пугает брак с незнакомцем? – Лорд подошел вплотную и заглянул прямо в лицо. – Я не шутил, рассказывая про Риккона.

– И я не шутила, говоря о своих намерениях.

– Вы не понимаете…

– Это вы не понимаете! – Лиля еще больше подалась вперед, сокращая расстояние до минимального.

 – У меня тоже есть принципы и желания, и если они не совпадают с вашими, то могу лишь посочувствовать. Брак будет заключен, хотите вы этого или нет. Отказываться от мужа, который на хорошем счету у самого императора, – верх глупости, не находите? А теперь извольте покинуть Златодол, вам тут не рады.

– Глупая девчонка! – Дилан схватил ее за плечи и встряхнул, будто таким образом мог перемешать мысли в хорошенькой женской головке.

– Самолюбивый болван! – парировала Лиля, вырываясь.

 – Пожалуйста, уезжайте.

– Я уеду. Но запомните, леди, у вас был шанс вырваться из лап чудовища.

– Доброй дороги, – спокойно ответила она. – С вами очень приятно прощаться.

Дилан что-то буркнул, неразборчиво, зло, отрывисто, словно подавил в себе желание выматериться от души. И стремительно направился к конюшням.

Лиля не знала, что там у него: личный экипаж, наемная карета, упряжка с тройкой лошадей или дирижабль, движимый с помощью магии, – да если честно, и узнавать особо не хотелось.

Исчез, и слава богу.

Устало вздохнув, она вошла в дом. Одна проблема разрешилась, осталось всего десяток. Впрочем, что там дальше, видно будет. Вдруг поутру все проблемы покажутся пустячными?

Удивительно, но остаток ночи прошел без происшествий. Лиля спала, укутавшись в мягкое одеяло, и видела сладкие сны о покинутом мире. Вот вроде бы попала по собственной воле, знает, что потом вернется, а все равно тоска нет-нет да и царапнет по сердцу, нечаянно так, порывисто, а потом глухой болью отзовется в макушке, будто именно там спрятан главный очаг воспоминаний о близких.

И никак его не заглушить, ни уговорами, ни мечтами, ни самовнушением.

Утро наступило не сразу. Сначала оно пробралось в хозяйскую спальню тонким солнечным лучиком, потом зашуршало длинными юбками служанок, и наконец холодным голосом Матильды отозвалось в веренице сновидений:

– Миледи, срочное письмо от лорда Риккона.