Марья Бессмертная

Оттуда, вытирая огромные волосатые руки о длинный фартук, к нам спешил, по-видимому, сам хозяин: огромный широкоплечий дед, неприлично бодрый для своего возраста.

– Прошка! – рявкнул он с ходу. – Коня Василисы Кощеевны отведи да поставь отдельно от иных. И овса самого лучшего, и водицы колодезной ему налей. Расседлай скоренько, да сумы с поклажею в покои гостевые занеси.

Конь, явно довольный таким вниманием, лишь всхрапнул, позволяя парню взять поводья и отвести себя прочь. А старый Неклюд уже стоял возле меня, кланяясь так, что спина хрустела.

– Ох и порадовала старика, Василисушка, – проговорил он. – Ох и принесла радости. А батюшка твой тоже приехать изволит? Уж как я рад, что помирились вы. Правильно люди говорят – семья сильна, когда над ней крыша одна…

– Я тоже рада вас видеть, – пробормотала я, перебивая плавную речь Неклюда и раздумывая, сказать ему, что он ошибся, или пусть остается как есть. Решила молчать, тем более что у хозяина, по-видимому, никаких сомнений не возникло.

– Батюшка пока не приедет. Дела, сам понимаешь. А мне переночевать требуется. Да поужинать.

– Это уж всенепременно! – тотчас заверил старик. – Откушать изволите в отдельной светлице аль в общем зале поснедаете? На людей посмотрите, себя покажете…

– Давай в общем – решилась я. Надо же, в конце концов, как-то начинать изучать местные порядки. – Но себя показывать не желаю.

Посох в руке согласно дернулся. Значит, я правильно решила.

– Стол отдельный, как всегда? – спросил Неклюд, сопровождая меня к крыльцу и предупредительно распахивая скрипнувшую дверь.

– Как всегда, – ответила я и вошла в полутемное огромное помещение корчмы. Лишь накинула на лицо капюшон плаща, благо корона во дворце осталась.

Одновременно с тем Яр притушил свечение в глазницах, а потом череп на мгновение окутался темным дымком. Когда тот рассеялся, вместо черепа на верхушке посоха было лишь простое деревянное утолщение, словно высушенный комель.

Посредине зала стоял огромный стол, за которым на лавках сидели люди в простой одежде.

На столе стояли блюда с жареным мясом, деревянные тарелки с крупно нарезанными сыром и хлебом. Огромные кружки пенились каким-то хмельным напитком, похожим на пиво. Негромкий гул разговоров, стоящий в зале, на мгновение стих, когда мы вошли, но почти сразу же возобновился вновь, а люди вернулись к еде.

Вдоль стен и у окон тоже стояли столы. Однако за ними сидели посетители, одетые побогаче.