Обрученные кровью. Отбор

И как бы я откровенно не хотела идти в указанном направлении, пришлось кивнуть, взять себя в руки и в окружении снующих вокруг визоров отправиться вперед. В неизвестность.

Растерянное, смятенное сознание краем уха ловило голос дикторши. Та сопровождала мое шествие рассказом о роде де Арден и том, что до сегодняшнего дня мы игнорировали отбор.

– Воистину невероятно, что богиня даровала шанс именно им! – последнее, что я услышала от дикторши, прежде чем войти в темный узкий коридор.

Глава 2

Сопровождавшие меня визоры остались за плотно закрытыми дверьми, но позволить себе проявить эмоции я не могла.

Пусть меня больше и не лицезрела широкая общественность, но оставались двое стражников и ожидавшая в коридоре женщина в длиннополой монашеской рясе. Терять при них лицо я просто не имела права.

Поклонившись, служительница храма предложила следовать за ней. Достаточно быстро мы миновали коридор и поднялись по крутой винтовой лестнице на три пролета. Затем пересекли залитую солнцем галерею, которая, судя по виду из окна, вела в соседствующее с главным храмом здание.

Скорее всего, в обычное время это был жилой корпус. Во всяком случае длинный широкий коридор и цепочки однообразных дверей по обеим его сторонам навевали подобные ассоциации. Правда, перед шестью ближайшими из них стояли стражники.

«Избранниц в невесты как раз шестеро, – мелькнула догадка. – А я седьмая».

Предположение полностью подтвердилось, когда моя провожатая остановилась у следующей же за последними стражниками двери и, выудив из кармана связку ключей, отперла замок.

– Здесь вы будете ожидать окончания церемонии, – сообщила она, пропуская меня внутрь.

Небольшая келья больше напоминала карцер. Каменный мешок без окон освещался единственным потолочным светильником. У одной из стен стояла простая, аккуратно заправленная кровать. Рядом – тумбочка и стул. Чуть в отдалении виднелась крохотная дверца, видимо, в уборную, а больше здесь не помещалось ничего.

Н-да, странные апартаменты для императорских невест. Больше похоже на клетку или тюрьму.

Однако выказывать удивление и возмущение я, разумеется, не стала. Может, подобная мера была предпринята ради нашей же безопасности. Или являлась какой-то проверкой на такое полезное качество, как смирение.

В любом случае проявить недовольство сейчас – большая ошибка, а ошибок я допускать не имею права. Домой, конечно, вернуться хочется, но не с позором.