Марья-Царевна

– Ох, и благодарствую, матушка Печь, – снова поклонился Финист. – Да не голодны мы сейчас. А вот с собой возьмем сдобу твою да благодарить будем искренне.

Тотчас перед горнилом прямо из воздуха появился большой противень, и чего на нем только не было! И пирожки, и ватрушки, и печенье сахарное! Одуряющий аромат горячей выпечки ударил в нос, и я шагнула вперед.

– Ну уважила, матушка, ну и мастерица! – восхищенно произнес Финист, осторожно беря несколько пирожков и опуская их в свою дорожную сумку. Да и я, поддержав его, с трудом, но запихнула пару печенюшек в кошель.

– Это в каком же, мил-человек? – осведомилась Печь.

– А не пустишь ли нас на Тропу тайную? Слышал я, что можешь ты сотворить подобное.

Печка хмыкнула, но ничего не сказала. Молчание стало затягиваться.

– Уважаемая Печь, нам очень надо, – попросила и я.

– А попробуй, дева, спервоначалу пирожков моих, – вновь предложила Печь.

Но я твердо решила устоять перед вкусным искушением и вежливо отказалась:

– Обязательно.

– Отведайте. Уважьте чужой труд, – продолжала увещевания Печь и пригрозила: – Голодными на Тропу не пущу!

Вот дотошная, а!

Мысленно ругнувшись, я напомнила:

– Но мы не голодны…

– Вот и подождем, пока проголодаетесь! – отрезала та.

И только я собралась вновь начать уговоры, как…

– Стоя-ять! – громогласно донеслось с небес. – Вы! Оба!

Тотчас вскинув голову, я в панике увидела быстро приближающуюся точку.

Опоздали!

– Печечка, миленькая, спрячь меня-я! – взвыла я, хватая проклятущие печеньки и запихивая сначала себе в рот, а затем и в рот несколько растерявшемуся от такого действа Финисту.

Правда, тот почти тотчас опомнился, ругнулся, сглотнул, чуть не поперхнувшись, и резко вскинул руку. Как раз в тот момент, когда копыта Коня сравнялись с ближайшей сосной.

Бум-м!

Прямо на моих глазах Конь впечатался в воздушный щит и со слегка обалдевшей мордой практически стек по нему на землю.

От столь эффектного зрелища теперь уже я едва не поперхнулась остатками печеньки. Весьма неплохой даже, кстати. Сладенькой. А затем закашлялась уже от грозного рыка Кощея:

– Немедля отдай мою дочь, ветрохвост пернатый! А ты, кирпичина старая, даже не вздумай Тропу ей открывать!

– Кирпичина?! – вмиг взвилась Печка.