Игра для твоей жены

Парочка, воркуя и говоря непристойности, зашла в подвал, а Миша, как шпион, прокрался за ними. Какое было удивление мужчины, когда он обнаружил в подвале настоящее логово садомазохиста: тут были и плётки, и наручники, и всевозможные палки, и прочие орудия для нанесения увечий во время любовных игр.

«Не знал, что босс – извращенец!» – подумал Миша и уже собирался уходить, как начало происходить нечто странное.

Дверь в подвале открылась, появился белый свет, и в помещение влетела обнажённая Алсу. Она истошно кричала и проклинала Марата.

Горничная, белая как мел, стала по стенке отползать к выходу и, заметив Мишу у стены, чуть не заорала, но мужчина вовремя сообразил схватить её и прикрыть ей рот рукой.

– Опять ты! – кричал Марат. – Когда ты от меня отстанешь, ведьма!

– Когда ты сдохнешь! – шипела на него Алсу.

– Что тебе от меня надо? Я делаю всё, как ты хочешь, игра по твоим пьесам почти готова! Отстань, наконец, от меня! Я хочу жить нормальной жизнью! – голосил шеф.

– Никогда не отстану! – отвечала Алсу.

– Сгинь, нечистая! – Марат сел на колени, заплакал и стал молиться.

Алсу подошла совсем близко к нему, заглянула в его глаза и исчезла.

Миша понял, что надо валить, пока Марат его не застукал, и вместе с Ольгой попятился к выходу. Выйдя из подвала, он сказал:

– Ну и чертовщина здесь творится!

– Сама в шоке! – ахнула горничная и в слезах побежала наверх.

Больше Миша ту самую горничную не видел. На следующий день агентство прислало новую женщину, и дом зажил своей обычной жизнью.

Миша всё больше и больше погружался в странности этого дома. Теперь он понял, почему Марат так часто менял прислугу, ведь как только он заводил себе любовницу, его начинал атаковать дух покойной жены. Одного только Миша не понимал, почему Марат заводил связи с прислугой и обязательно дома, ведь он мог крутить романы на стороне. Но тут уж, видимо, виной его наклонности: подвал, наручники, плётки и прочее. Хотя личная жизнь босса его мало интересовала в последнее время, так как своя пошатнулась: Милана уехала на две недели на сессию.

А так как жили они далеко не в центре Казани, отец снимал ей на этот случай квартиру ближе к университету. Михаил безумно скучал по девушке, ему ничего не оставалось, как работать днями и ночами, чтобы уменьшить срок пребывания в странном доме. Звуки и стоны из комнаты покойницы доносились почти каждую ночь, но Михаил и думать не хотел, чтобы пойти посмотреть, что там происходит.