Иммигрантские Сказки

Прошла метра три, обернулась, говорит: «Увидимся». И пошла дальше.

И не стало ее.

– То-о есть? – спросила Лена.

– Ну, Рита говорит, что видела, как она в тот вечер зашла к себе. Открыла форточку. Рита спать пошла. Приходит утром – форточка опять открыта. И открыта, и открыта все время, что-то Дайна ни гулять, ни на уборку не идет. Весь день сидела, смотрела – форточку никто не закрыл. На второй день как-то нехорошо ей стало от этой форточки. Она снова была открыта. Рита вниз спустилась, стучит – никто не открывает.

Раз, второй, третий стучит – мало того, что никто не открывает, так там, внутри, еще и тишина мертвая. Пошла звонить в полицию. В полиции спрашивают, в чем дело, она говорит – знаю женщину одну, она вошла к себе в дом и уже вторые сутки не выходит. Вы что, спрашивают, следите за ней? Нет, просто я знаю точно, если форточка открыта – то она дома, и ее знаю хорошо, она дома сидеть не любит, она гулять любит, и работа у нее есть, но она перестала выходить, и это очень… на нее не похоже. В полиции говорят – рано еще делать выводы, человек имеет право не выходить из дому сколько хочет, у нас свободная страна. Рита говорит – я думаю, с ней что-то случилось. Ситуация эта, говорит, дурно пахнет. В полиции говорят «запах к делу не пришьешь», или как это по-английски. Сказали – подождите еще немного, если неделю выходить не будет – приедем. Прошло еще два дня. Рита все сидела, высматривала. И к вечеру, на третий день как мы с ней тогда попрощались, Рита тоже сидит пьет чай свой, смотрит вниз, и видит – из форточки вылетела черная птица. Огромная, как орел. Так и сказала. Вылетела и улетела к морю. Я переспросил – точно, как орел? Оказалось, что она орлов никогда не видела, говорит – просто черная, и очень, говорит, очень крупная. «Я выпила корвалол и снова звоню в полицию. Рассказываю – из форточки этой женщины вылетела хищная птица, сама женщина на стук не отвечает, двери не открывает, из дому не выходит уже три дня». Вы точно видели птицу, вам не показалось? – спрашивают. Вдруг это попугай, в темноте не видно, вдруг это домашняя птица. А что не выходит – так у человека есть прайваси. Рита уговорила, упросила их только через три дня еще, совсем от беспокойства с ума сошла, звонила им как заведенная. Телефон-корвалол, телефон-корвалол. А я в это время в одну точку истуканом смотрел, не мог ничего. Приехали наконец копы, взломали дверь. Там никого не было. Совсем никого. Стоял диван с клопами. Сумка ее была, тележка, боксы, наборы губок.