Путь к созвездию Кентавра. Книга вторая

Он с трудом сдержался, произнеся коротко:

– Рассказывайте, Штеер!

Зигмунд Штеер на несколько секунд погрузился в раздумья, машинально обводя взглядом великолепный интерьер салона самолёта. У него перед глазами пронеслись события последних дней…

Он давно всё продумал до мелочей. Штеер с самого начала в штыки воспринял затею шеф-командора Хока о своей психологической переподготовке, возложенную на учёного монаха Марка. Собственно, против личности монаха он ничего не имел, но методы, которые тот применял в деле духовной закалки операторов, Зигмунд категорически не разделял.

Сам он считал, что лояльно относится к вере в Бога: «Я верующих не трогаю, и они пусть меня не трогают». В этом случае верующие сказали бы: «Господь не тронул его сердца».

Понимая это, монах Марк вначале попытался дать направление Штееру самому прийти к пониманию Бога. Но Штеер с улыбкой возражал:

– Обращение к Богу и жизнь по Его заповедям уже предполагают веру, а её-то у меня и нет.

Монах терпеливо объяснял:

– О Боге надо думать не ради праздности – это тема серьёзная.

А отметать мысли о Боге – всё равно что пытаться спрятаться от солнечного света в предрассветном тумане. Верующий человек старается жить по заповедям Бога и меняться к лучшему, очищаясь от грехов. А это способствует улучшению качества его жизни и, возможно, зачтётся его душе на Небесах. Как мореплаватель верит, что доплывёт до заветного берега, доверяя свою судьбу кораблю, плывущему в бушующем море, так и любящий Бога человек верит, что Господь не оставит его по жизни, а душа его когда-то устремится в небесный Рай.

Где-то глубоко в душе Штеера слова монаха задевали какие-то струнки, но звук их не мог проникнуть в сознание, заполненное собственной гордостью и обидой на людей, устроивших ему эту психологическую переподготовку.

Его переполняли мысли о собственном превосходстве и бесполезности вынужденной переподготовки, не давая сконцентрироваться на чтении духовной литературы. Зигмунда угнетало чувство обиды: его талант оператора подвергся сомнению со стороны людей, не имеющих этого дара.

День ото дня он становился всё угрюмее и мрачнее.

Даже по скудной информации, просочившейся из города, он узнал, что Амеравия навязала свои условия Евразии и теперь туристы-биокиберы разгуливают по городу, а это – предвестник больших перемен. В душе он осуждал союзное руководство, допустившее это мирное вторжение. Но его больше беспокоила своя судьба.