Метанойя. Две стороны Александрины

 – Ты слышишь? Видишь меня?

Я кивнула и снова залилась слезами:

– Мама… Я видела маму…

Константин крепко меня обнял, поглаживая по голове, а когда я успокоилась, взял на руки и отнес в гостиную, усадив на диван.

– Прости меня, – сказал он, избегая прямого взгляда. – Я оставил тебя в тяжелый момент. Когда сообразил – вернулся, ты не закрыла за мной.

– Спасибо тебе, – я глубоко вздохнула, поправляя растрепанные волосы все еще дрожащими руками. – Мне было так плохо, когда я вернулась, словно разом обрушился поток эмоций.

– Саша, нам нужно серьезно поговорить. – Константин расслабил воротник рубашки и откашлялся. – Я знаю о тебе некоторые вещи, мне рассказывал учитель. Сначала выслушай, прошу. Ты была самая способная ученица из всех, что у него были, тебе, порой, удавалось такое, к чему ученики шли годами. Сначала Тоши гордился твоими успехами, но потом это превратилось в твою зависимость, из которой сложно выйти. Ты погружалась так глубоко, что могла просто не вернуться, несколько раз он с трудом возвращал тебя, ты должна эти случаи помнить.

И только вмешательство твоего отца оторвало тебя от клуба.

Я вспомнила, как папа узнал про мое членство в клубе, после чего пришел туда и встал передо мной на колени с просьбой покончить с этим. Попросил и неожиданно заплакал. А потом там же у папы случился сердечный приступ, и я обещала больше в клуб не ходить.

– Да, все помню, – тихо подтвердила я.

– Ты очень способная, – продолжил Костя, – но тобой некому руководить.

Тебе обязательно нужен старший, наблюдатель, консультант, просто друг, который знает эту тему, чтобы скорректировать твои действия и решения. Если ты согласишься на мою кандидатуру, обещаю, что не буду посягать на твою волю, только коррекция и советы. Это может быть другой человек, но он обязательно должен быть. Знаешь, как в цирке воздушный гимнаст прыгает, а внизу стоят люди из подстраховки, это необходимо.

– Иногда я сама понимаю, что такой человек мне нужен, поэтому пробовала рассказать сестре, но это не тот случай, потом приезжала к учителю, но такое ощущение, что он избегает разговора.

Так что больше никого нет.

Костя опустил глаза и долго смотрел в пол.

– Я никогда себя не навязывал, но с тобой случай особый.

– Особый? Почему?

– Я чувствую. Возможно, даже встречался с этим, и если бы ты доверилась, я мог бы разобраться в твоем деле и помочь. Если меня не подводит интуиция, твоя ситуация очень серьезная. И крайне опасная.