Флабиус Ном Инферно

У вас был сеанс? Расскажи, что было?

Я вкратце рассказала о приеме доктора Шатца и спросила:

– Это ведь он был тогда в клинике?

– Когда?

– Ну помнишь, ты меня возила в кресле на обследование? Он подошёл к тебе, когда мы проезжали гостевую зону. Вы с ним поговорили, а потом я спросила тебя, не знает ли он обо мне, потому что этот человек странно на меня смотрел.

Девушка заметно занервничала.

– Я не помню, Кэтрин. Возможно, это был он. Расскажи лучше, как ты сама, как тебе первый день не в клинике?

Мне показалось странным, что Ядвига занервничала и намеренно увела разговор, но я не стала настаивать.

Мы ещё поболтали, обменялись номерами телефонов и разошлись по своим делам.

Дома мне захотелось обследовать квартиру и разобрать вещи – всё, что связывало меня с моей погибшей семьёй. Единственная нить. Лишь лицо Эрика возникло в пустых просторах моей памяти, и стало одиноко. Я вдруг остро ощутила, что осталась совсем одна.

– Ты снова плачешь, – сказал голос.

Даже не оборачиваясь, я узнала бы голос брата.

– Эрик… Эрик, почему я не могу вспомнить? Почему? Мне нужны мои воспоминания, нужна моя память.

– Не плачь, Кэти, мне больно от этого, – тихо попросил брат. – И прошу тебя, будь осторожна…

Наш диалог нарушил звонок в дверь, и Эрик растаял в воздухе. Дядя Бронеслав вернулся домой. Мы проболтали с ним о разном до самого сна, по большей части разговор касался моей семьи. И у нас получился вечер воспоминаний, которого мне так не хватало.

Ночью дядя разрешил мне проводить его только до двери.

– Я не заблужусь в аэропорту, – улыбнулся он. – Кэти, знай, что ты не одна. Береги себя. – Он погладил меня по голове и обнял. – Не прощаюсь, буду тебя ждать.

Остаток ночи мне дался с трудом. Я всё время возвращалась к мыслям о докторе Шатце. Вспоминала его лицо, глаза, едва шевелящиеся губы. И я боялась признаться самой себе в том, что меня тянет к этому странному человеку.

Он был обычным. Самым обычным мужчиной, ничего выдающегося во внешности.

Фигурой не блистал, как и красотой. Бледно-жёлтая кожа, бездонные глаза и словно прозрачные тонкие длинные пальцы. Он был каким-то невесомым, как будто отсутствовал в этом мире. Но весь его вид отражал силу, глубокую мудрость и спокойствие. И именно этим Дэмиан Шатц располагал к себе. Его взгляд вселял уверенность. Его слова рождали надежду. Для меня профессор был последней ниточкой к прошлой жизни. Да, первое впечатление получилось шоковым.