Метанойя. Обратники

А мы с Мией оставались сидеть недалеко друг от друга, но на самом деле мы были далеко, каждый в своем зашифрованном мире интроверта, в своей скорлупе социофоба, там, куда доступа нет почти никому.

Я чувствовал Мию. Она была человеком из моего мира, хотя старательно скрывала это. Мое мужское начало не проявляло того интереса, что испытывают люди к противоположному полу. Мне казалось, что я одинокий космический объект, двигающийся по личной траектории, который не сталкивается с другими, а идет по нужному плану мироздания.

Наверное, некоторые замечали мои странности и складывали обо мне разные небылицы, но что я мог поделать. Все мои странности корнями от повреждения. Повреждения, которым пропитал меня верховный представитель темной Изнанки, когда пребывал во мне еще во внутриутробном возрасте.

Спустя долгое время мы поняли, что перестали плыть. Часов ни у кого не оказалось, но по ощущениям был уже другой день. Присев рядом с Николь, я спросил, что слышно, и она ответила:

– Много людей вокруг, разных, разговоры обо всем… Это какой-то порт.

Кажется, мы куда-то приплыли.

В этот момент словно из внутреннего микрофона раздался голос: «Всем пройти в малый отсек. Повторяю, пройдите в малый отсек».

– Это туда, – Леон указал на помещение с биотуалетом. – Там малый отсек контейнера.

Мы поднялись и побрели к стене, и когда все перешли, переход закрылся и заблокировался, а потом что-то загремело.

– Что за… Нас отцепляют от контейнера, – напряженно произнес Серафим, оглядывая стены.

– Какого черта тут происходит? – возмутился Януш.

– Эй! – крикнула Эва, подняв голову. – Что за произвол? У нас есть права!

– Нет у вас никаких прав… – прошипел голос в микрофоне. – Ждите инструкций.

Наш отсек куда-то снова погрузили и повезли, как показалось, уже по дороге. Спустя долгое время мы остановились, послышался грохот замков, и двери распахнулись, открывая нашему взору группу вооруженных людей в черных масках, вставших по обе стороны каменной лестницы, ведущей вниз. Нам жестами указали спускаться, пришлось повиноваться.

Спускаясь, мы молча переглядывались, и только Януш противился, огрызаясь по пути с охранником, который тыкал в него дулом автомата, заставляя следовать за всеми.

Через темный коридор нас провели в помещение, огражденное железными прутьями.

– Отпустите нас! – крикнула Эвелин. – Какое право вы имеете лишать нас свободы? Мы все иностранные граждане…

– Замолчи, – процедил ей сквозь зубы охранник. – Ждите инструкций.