Метанойя. Обратники

Николь, как всегда, слушала пространство, Януш нервно постукивал ботинком по полу, Мия уселась у дальней стены, продолжая монотонно переворачивать пальцами бронзового кролика, а Серафим, опустившись на одну из лавок, нахмуренно разглядывал свои ладони.

Я подсел к нему с вопросом:

– Слушай, в подвале ты о какой паутине говорил?

– Похоже, ее никто не видел, кроме меня, – уныло ответил Серафим. – Может, я болен?

– Почему сразу болен? Ты же видел, как замки отворились?

– Да, и что? При чем тут мои видения?

– Ты смахнул паутину – и замки сработали.

Серафим покачал русыми кудрями и ответил:

– С детства думал, что я на грани психического заболевания. Старался молчать о видениях, а там в подвале было очень реально, поэтому не смолчал. Ты что-то об этом знаешь?

– Мне кажется, у нас у всех есть какие-то способности, – тихо предположил я. – Может, еще не у всех проявились, или о них не знают, или скрывают намеренно.

Серафим оглянулся на Мию и качнул головой:

– Точно.

– Старайся не афишировать себя перед чужими. Пусть пока никто не знает. Если снова увидишь паутину, скажи мне, будем вместе решать.

Скоро нам принесли еду и питье, а вместе с этим спальные мешки.

– Видимо, снова ожидается долгое путешествие, – недовольно констатировала Эва, глядя на спальники.

– Да че мы как бараны в стойле! – возмутился Януш, пнув одну из лавочек, которая вдруг вспыхнула огнем. Все тут же отскочили в стороны, только Януш стоял, растерянно глядя на пламя.

– Помогите! Пожар! – затарабанила в двери Стефания, оглядываясь на брата. – Ян, отойди подальше!

Я кинулся к застывшему бунтарю, наткнувшись на его каменное и горячее тело, и с трудом оттащил парня в сторону. Два охранника распахнули дверь и, увидев огонь, принесли огнетушители. Когда все было потушено, к нам вошел Джозеф, он махнул рукой в воздухе, изображая какие-то знаки, затем вышел, и дверь снова закрыли на замок.

После этого все замолчали, глядя, как мы с Серафимом оттаскиваем обугленную мокрую лавку к дальней стене с мешками.

– Ян, что с тобой? – Стефания пыталась заглянуть брату в лицо. – Тебе плохо?

Тот только отмахнулся, скрывая конфуз от ситуации.

– Марк, – тихо позвал Серафим, – ты говорил сообщать.

– Да, – я кивнул и склонился ближе. – Ты снова это видишь?

Серафим указал глазами вверх.

– Там висит.

Оглядев низкий деревянный потолок, я ничего не заметил.