Внук ведьмы

– Как тебя угораздило так оцарапаться? – удивилась Аня, разглядывая меня, отчего я сконфузился, но быстро нашелся:

– Да курица в ежевике застряла. А потом, не знаю… Что-то съел не то… Поэтому выпал из жизни.

Так мне удалось выйти из позорной ситуации. Еще немного поболтав ни о чем, Виктор, Анна и Кирилл пошли играть в «четыре руки» с соседской девушкой, а мы с Ефимом остались на трибуне.

Какое-то время между нами царило молчание, после чего Фима как бы невзначай оглядел меня и продолжил наблюдать за игрой.

– Как ты себя чувствуешь? – вдруг спросил он.

Вопрос словно зажал меня в тиски, не позволяя среагировать.

– Уже лучше, – тихо ответил я.

– Это хорошо. Береги себя.

Последняя фраза напрягла, но мне не хотелось выдавать своего волнения, пришлось молча кивнуть, продолжая смотреть на игру ребят.

Некая недосказанность с Ефимом повисла на моей шее тяжелым камнем. Не раз я порывался поговорить с ним о том случае, но все время отказывался от этой затеи. Мы продолжали жить, как прежде: купаться, бродить по лесу, кататься на великах.

Но в нашей компании рос еще один напряженный момент: Аня все чаще подсаживалась к Ефиму, все больше общалась с ним, уделяя свое внимание приезжему темноволосому красавцу с задумчивым взглядом. Кирилл выглядел подавленным, и мы опасались, что вскоре назреет скандальная ситуация.

Договорившись однажды печь картошку, мы отправились за село, обошли озеро с другой стороны и расположились на берегу метрах в ста от водоема.

Вечерний воздух был особенно свежим, дымок от тлеющих углей уютно щекотал ноздри, и уже слышалось редкое пение сверчков.

Мой закадычный друг, закинув ногу на ногу, деловито перебирал струны гитары и тихо напевал песню, Потап следил за готовностью картошки, спрятанной в горячей золе, а я контролировал горение углей. Анна сидела рядом с Фимой и что-то ему рассказывала, и это, мог поклясться, не нравилось Кириллу.

Сколько помню, Кир всегда торчал возле нашей красивой русоволосой Анюты. И в последнее время она как бы принимала его ухаживания.

Не отвергала общества, счастливо улыбалась букетам цветов и вообще, рядом с Потапом как-то расцветала. А теперь все изменилось, взгляд Ани все чаще был направлен на чужого приезжего парня, а Кириллу доставались редкие фразы.

Долгое время после того как Александра Мазурина увезли из дома в наручниках, Аня ходила заплаканная. Она замкнулась, не общалась с нами, подолгу смотрела в одну точку. И только Кирилл Потапов бродил рядом с ней, словно тень.