Внук ведьмы

Витька оглядел накачанного Потапова и вопросительно склонил голову:

– А кем ты хотел стать?

– Художником, – пряча смущение, ответил тот.

– Ничего себе! – удивилась Аня, окинув взглядом Кирилла. – Серьезно?

– Еще один любитель прекрасного, – саркастически ахнул Виктор.

Я вспомнил, как однажды был на районной выставке, проводимой между учащимися школ, и видел интересные картины с подписью К. Потапов. Мне тогда пришло на ум, что какой-то однофамилец нашего Потапа так мастерски рисует.

– Подожди, – остановился я, – это ты участвовал в районной выставке два года назад?

– Да, – пожал плечом Кирилл.

– Обалдеть! – наигранно всплеснул руками мой друг.

Анна развернулась к смущенному здоровяку и удивленно потрясла головой:

– Ты что, рисуешь?

– До конца осознаешь это завтра, – снова подыграл Витька. – Это ведь сложная информация.

– Хорош зубы сушить, – буркнул ему в ответ Потап, и тут же неуклюже улыбнулся своей музе: – Рисую. Так, для души.

– Помню портреты, – добавил я, перебирая в памяти лица на рисунках. – Отличные были работы. И, кажется, одно лицо мне знакомо.

Кирилл глянул на Анну и откашлялся:

– Ну, есть такое дело.

– А! – протянул Витька, довольно потирая ладони. – Все понятно. Мадам, вас увековечили для потомков.

В этот момент за забором появилась Агафья, шаркая галошами, она прошла в сарай и скрылась за дверью. Мы тут же пригнулись и замерли, а затем отскочили к кустам, поглядывая через листву на ветхую постройку.

– Посмотрел? – хмуро кивнула Анна, ткнув Виктора в плечо. – И что тут интересного? Бабка как бабка. Сейчас приколдует тебя, будешь с ней по ночам бегать в образе черного козла.

– Э, нет, – мой друг покачал головой. – Это так не работает, нужно передать силу, целый ритуал.

– Откуда ты знаешь? – не унималась Анька. – Готовился?

– Ага, параллельно с домашним заданием.

– Тихо вы, – шепнул я, указывая вперед, где снова показалась Агафья.

Она несла сверток из серой ткани и что-то шептала, затем вдруг остановилась и подняла глаза прямо на нас, парализуя взглядом. Мы буквально остолбенели, перестав дышать. Сколько это продлилось, не знаю, но когда бабка отвела глаза и стала что-то искать вокруг себя, мы дали деру через кусты к заброшенному дому. Другой дороги тут не было.

Мы бежали, то согнувшись, то выпрямившись, пока не достигли старых стен, где притаились снова.