Прислушалась: а это дождь

Добавляли соль и сахар, пробовали из поварешки, хохотали и прыскали кислой капустой друг другу в лицо. Пересыпали перца, безнадежно попытались его выловить. Наконец, все было готово и мы, закрыв крышкой сомнительное варево, оставили его «томиться на медленном огне».

На мне был пиджак, единственный тогда в моем шкафу: серо-бежевый в елочку. «Say you, say me» – пело радио голосом Лайнела Риччи на углу журчащего холодильника. Зося вдруг прижалась ко мне и подняла глаза.

– Знаешь, я хочу тебе что-то сказать.

– Говори, – я гладил ее шею, чуть отодвинув волосы в сторону.

– Я ..я ..

– Что? Что? – мне вдруг стало жарко. Хотелось снять пиджак, свитер, рубашку.

– Я не знаю, как сказать, – она вдруг еще больше покраснела и заулыбалась.

Опустила голову, прижалась ко мне всем телом. Я обнял ее и легонько поцеловал в макушку.

– Ну что ты? Что? – спрашивал и спрашивал я, пытаясь заглянуть ей в глаза.

– Мне кажется. Я не знаю. Я.. я..Она подняла глаза, и я вдруг увидел слезы. Она улыбалась и плакала одновременно.

И я вдруг тоже ощутил, что плачу. Я наклонился к ней, слизнул слезинку, потом другую. Прижался своей мокрой щекой к ее щеке. Мы вдруг разом захохотали. Она шмыгнула носом и уткнулась в мой свитер.

– Я тоже хочу что-то тебе сказать, – неожиданно прошептал я куда-то ей в затылок.

– Давай месте? – она вытерла слезы и теперь смотрела на меня спокойно, просто улыбаясь.

– Давай. – Я немного отстранил ее от себя, чтобы видеть ее глаза. Она светилась.

– У тебя счастливые глаза, – сказала вдруг она.

– И у тебя. Все. Давай, концентрируемся. – сказал я.

– Я, – сказала она.

– Тебя, – я ощущал, как стучало в горле сердце.

– Люблю, – она засмеялась и спряталась в моем пиджаке. А затем подняла на меня смеющееся лицо, все еще мокрое от слез. В двери повернулся ключ.

– Доча, почему так горелым пахнет?

Я приоткрыл крышку кастрюли. На дне кочевряжилась прикипевшая ко дну капуста и когда-то золотистый «пассерованный» лук.

Глава 6.

2023 Зося

Я проснулась с тяжелой головой. Пустая бутылка Шардоне все еще одиноко стояла у кровати. – Всё-таки пить – точно не мое,– я попыталась распутать кудрявый колтун на затылке. От вчерашнего разговора осталось удивительное впечатление. Мне бесшабашно и неотвратимо хотелось его увидеть. Дотронуться. Ощутить. Зарыться. Обнюхать. Короче: надо прекратить пить такими порциями.

Тут я открыла телефон. «Папа умер в семь утра» – писала сестра.