Круг замкнулся

Пойте со мной!

Тканое кружево

Сызмальства сужено.

Пеплом посыпано,

Вспыхнуло, выпало.

Огонь обжег кожу – Белянка закусила губу, из уголков глаз покатились слезы. Коротко вскрикнула Ласка, но все кончилось быстро: лепестки скорчились серым пеплом и прилипли к ладоням ломаными линиями и завитками.

– Горлица, – с присвистом, еле слышно говорила ведунья, так что Белянка с трудом разбирала слова, – жизнь тебе предстоит длинная, трудная, полная ворожбы и тяжких решений.

Белянка искоса глянула на старшую ученицу – радость лишь на миг озарила ее белесые глаза, зарумянились впалые щеки, но улыбка тут же потухла, гордо вытянулась и без того длинная шея.

– Ласка, – тем временем тетушка Мухомор подошла к ней. – Перед тобой два пути, милая. На одну дорогу тебя тянет, а другая тебя ищет. По одной проще пройти, по другой лучше. Помни мои уроки, всегда помни.

Ласка хитро улыбнулась до глубоких ямочек на щеках и колко глянула через огонь на Белянку – спину ободрало холодом, но тут подошла тетушка Мухомор. Она долго, слишком долго вглядывалась в узор, а потом бросила:

– А тебе ничего на роду не написано.

– Как? – выдохнула Белянка.

– А вот так! Не будет в твоей жизни подсказок: что хорошо, что плохо. Не сможешь ты идти по проторенной дороге, ни у кого не спросишь совета, потому что нет для тебя пути.

– Слишком ветвится? – спросила Горлица.

– Нет! – с жаром прошептала ведунья. – У нее вовсе нет судьбы! Нашу Белю отправили в этот мир просто так: без умысла, ни в награду, ни в наказание. Может, она сама судьбу себе найдет, а может, и заблудится.

На душе стало мерзко. Словно Белянка вмиг оказалась ненужной целому миру.

– Думай, живи, выбирай сама, – посоветовала тетушка Мухомор.

– Ты не могла ошибиться? – прошептала Белянка.

– Нет, – вздохнула ведунья. – Хватит болтовни. Решайте сами, учиться вам у меня или с мальчиками целоваться. А пока – вставайте, скоро взойдет солнце.

Одна за другой ученицы поднялись с земли и пошли за ней след в след, подпевая гортанному заклятию Пробуждения. Каждый третий шаг тетушка Мухомор возвышала голос, и они подбрасывали в огонь щепотки соли и сушеных трав. Клубы густели, будто из котла вытекало кипящее варево.