Швея из Парижа

Фабьен села рядом с Уиллом и представилась:

– Фабьен Биссетт.

– Биссетт? – повторила Мелисса. – Мы встретились на выставке Эстеллы Биссетт, и у вас та же фамилия. Вряд ли это совпадение.

– Эстелла – моя бабушка.

– Ого! Вот откуда ваш потрясающий наряд. Мне безумно понравилось платье, в котором вы были на выставке, и я догадалась, что оно уникальное.

– Бабушка создала его для меня, – кивнула Фабьен. – Такую красоту жаль снимать, даже ложась в постель.

Мелисса вновь рассмеялась.

– Откуда вы? – спросил Уилл. – Я слышал ваш превосходный французский в разговоре с капельдинершей, и вы определенно не американка, иначе каждый в Метрополитен-музее знал бы от вас, кто ваша бабушка.

– Я из Австралии.

– А безупречный французский у вас с рождения?

Фабьен покачала головой, стараясь не замечать, как красив Уилл. Она не собиралась домогаться спутника Мелиссы – мужа, бойфренда или кем он ей приходился.

– Моя бабушка очень упряма; она настояла, чтобы меня учили французскому с детства, едва я начала говорить.

Муштровала меня в глаголах и поясняла непонятные слова всякий раз, когда я у нее гостила. Теперь я ей очень благодарна, хотя в свое время сопротивлялась. А еще мы каждое лето приезжали в Париж. У Эстеллы дом в квартале Марэ.

– Ужасно хочется совершить прогулку по тем местам.

– Это самый прекрасный район Парижа. Непременно посвятите ему хотя бы день. Вы надолго здесь?

– Только на уик-энд, – ответила Мелисса.

 – Мой брат взял на себя обязательство каждый месяц вывозить меня в какое-нибудь новое место.

Фабьен постаралась сдержать радость от открытия, что Уилл всего лишь брат Мелиссы.

Уилл взглянул на сестру и покачал головой, однако она продолжила:

– У меня рак яичников. В терминальной стадии. Я знаю, Уилл считает, я должна держать это при себе и не грузить людей, однако что есть, то есть. И пока я чувствую себя более-менее сносно, он каждый месяц выгуливает меня в разных уголках мира.

Мелисса положила руку на плечо Уилла, и Фабьен увидела, как на его лице проступили горестные складки.

– Спасибо, что помогли нам в тот вечер, – обратился он к Фабьен. – Вот еще одна причина, по которой я понял, что вы не американка. Истинный житель Нью-Йорка скорее перешагнул бы через нас, чем поймал такси.

– Я не сделала ничего особенного. – Фабьен пожалела, что не могла сделать большего.