Народ Трибукану. Океанский дневник Шторма

Но матушка Ана и 

отец Оскар Ортисы решили по-взрослому. Думали, считали, ночами не спали, днями не ели, теле… визор вечерами не смотрели и вот решились – раз и насовсем уехать из Бразилии! Всей своей стаей… то есть семьей.

Паломе,

их пятилетней дочке с завидной чернильной

чёлкой, было грустно. И она скули… плакала. Но старательно тихо, чтобы ещё хлеще не раздраконить

старшеГО брата. А дедушка Ортис? Старый одноглазый Дарио Ортис, привычно молчал. Хмурился, пыхтел. И всё рассматривал в размякших смор Щенных альбомах поблекшие фотоснимки своей геррроической

юности: вот на этом он уже без глаза (таким вернулся с войны), обнимает бабушку Дженни.

Это потом она стала бабушкой Дженни, а тогда звалась его

, тьфу… невестой – хохотушкой Дженифер Кастро. Крафафсавица! Точно принцесса, но не из породистых! Простая принцесса с серыми глазами,

серыми волосами, и всё в таком же сером платье «под старый Париж». Или, сдаётся мне, это фотографии такие серые? Верно. В то время цветных снимков не делали.

Но дедушка Ортис, помнил наверняка, что глаза у его Дженни были… синими, как в ночь созревший виноград. А платье «под Париж» она

пошила сама из остатков василькового ней-ло-на, что достался еЙ от матери. Эту фото графию Дарррио любил особенно. Сразу ему вспоминалось: вот обнял он свою

возлюбленную, обняла его она, как тут же отскочила и как

завизжит: «Чудище! В куртке у тебя! Ах, Господи помилуй! Дарио, да это же у тебя щенок?» Из-за пазухи молодого солдата высунулась довольная и весьма любопытная морда.

Овчарррка? Что вы, больно квадратная! Ррротвейлер? Не такая уж и квадратная она. Морда была наиприятнейша

Я. Гео Метрически «+» -положительная. Нос по-медвежьи больш Ой и мокрый. Глаза как два буйных часовых механизма. Одним словом… нет, каф-афшетЬся, одним здесь не оп-пайтись – НЬЮ Фаундтт ленд. Ньюфаундленд! Дарио вместе с разными человеческими наградами притащил с войны ньюфаундленда. Он сказал Дженни так: «Это – Светлячок.

Благодаря ему я из той бомбёжки живым выбрался. Пыль, смрад, горечь кругом. Ничего не видел я! Земля в воздухе, огонь. Тут он появился, пропищал что-то неясное, да как куснул меня за ухо. Я опомнился – жив! Жив я. И понял – ползти за ним нужно. Точно, не сворачивая. И выполз! А там и наши солдаты. Подобрали меня и в госпиталь! Как очнулся, смотрю – на груди Светлячок сидит и 

медсестер только по личному усмотрррению ко мне подпускает. Тех с 

едой он уважал.