Утесы Бедлама

Клем прижал края карты чашками, чтобы они не заворачивались.

– Так… Не знаю, как обстояли дела с лесами цинхоны, когда ты работал в Министерстве, но сейчас, судя по последним отчетам, в целой долине Сандия – вот на этом участке, на внутренней стороне Анд, – и во всех горных окрестностях, куда легко добраться, деревьев не осталось. Звучит не очень хорошо, но на самом деле это нам только на руку – значит, в этом регионе не развита индустрия по производству хинина. Поставки идут с севера, где растут малоурожайные деревья.

В джунгли за Сандией гораздо сложнее добраться, но зато там растут деревья, дающие богатый урожай. Формально, отправившись туда, мы нарушим монополию, поэтому нам нужно будет…

– Подожди, подожди, – перебил я. – Там установилась официальная монополия?

– О да, – кивнул Клем. – Насколько мне известно, поставками управляет правительство. А вернее, группа опасных преступников – правительство лишь поддерживает их монополию за хорошую долю прибыли. Основная идея – не дать иностранцам вывезти деревья.

– Если нас поймают, что нас ждет?

– Посадят в тюрьму или застрелят.

– Понятно… А откуда ты знаешь, что там дальше растут хинные деревья?

– Голландцы сумели вывезти несколько. Ты же помнишь? – добавил Клем. Он явно удивился, как я мог о таком забыть. – В прошлом году безумные индейцы убили членов экспедиции. Лишь один из них выжил и сумел вывезти несколько деревьев, помнишь?

– Только несколько черенков пережили поездку до плантации на Яве, – медленно добавил я.

Информация постепенно всплывала в голове, словно я увидел ее во сне, а не читал в газетах и не обсуждал в письмах с Министерством по делам Индии. Было такое чувство, словно я отодвинул камень, чтобы добраться до нитевидных корней парочки сорняков, а нашел руины целого города. По спине, будто паук, пробежало неприятное чувство, когда я осознал масштабы своей забывчивости. Я окинул взглядом оранжерею, словно по ней были разбросаны раскрошенные обрывки воспоминаний.  – И деревья погибли, как только их посадили. Все участники последней британской экспедиции тоже были убиты.

– Так и есть, – кивнул Клем. – С тобой все в порядке?

– Я… Прости. Провел слишком много времени в одиночестве и молчании.

– Со мной происходит то же самое, когда я навещаю мать. Могу себе представить, насколько это ужасно, когда длится месяцы, а не дни, – с сочувствием сказала Минна и налила мне еще кофе. – Я возвращаюсь настоящей немой.