Проклятье Адмиральского дома

Уильям также не обзавелся девушкой за время учебы в Кембридже. Нельзя сказать, что старший сын Артура Стаффорда не был привлекательным: голубые глаза, густые светлые волосы, острые скулы, плюс принадлежность к верхушке среднего класса возбуждали определенный интерес к его персоне. И всё же по какой-то причине сам Уильям не стремился к серьезным отношениям. Джозеф подозревал, что его друг хранит верность таинственной даме, которую оставил в Лондоне.

– Уж поверь, ты не пожалеешь о лете, проведенном в обществе моих родственников, – лениво улыбаясь, произнес молодой Стаффорд.

 – У меня та еще семейка, ты сам скоро поймешь.

– Если ты хотел заинтриговать меня, то тебе удалось, – ответил Джозеф, сохраняя серьезность.

– Очень на это надеюсь. Как говорит отец, в нашем доме в чей шкаф ни загляни – обязательно найдешь пару припрятанных скелетов.

Глядя на красивые фасады и цветущие палисадники, Уолш чувствовал, что не будет разочарован. Вероятно, у всех родственников есть общая черта – прятать скелеты в шкафу.

И это совсем его не беспокоило.

– Полагаю, я должен немного тебя подготовить, – продолжал Уильям. – Начну с родителей. Бабуля рассказывала, что отец женился по любви, но годы шли, а детей всё не было. И они решили осчастливить малышей из приюта – так в семье появились я и Эмили. Дональд – другое дело. У матушки была сестра, которая сбежала с проходимцем. Потом он ее бросил, она родила ребенка и умерла, а нам с сестрой представили нового брата.

Разумеется, он сразу стал любимцем матушки. Она скончалась от удара, когда мне исполнилось шестнадцать, а четыре года назад отец снова женился. На Хезер.

Уильям прекрасно помнил день, когда впервые увидел будущую мачеху. Это случилось в мюзик-холле «Альгамбра» на Лестер-сквер. На самом деле отец предпочитал дешевые залы за пределами Вест-Энда, где лейтмотивом представлений, как и во времена его юности, оставалась пикантная тема плотских утех, а выступления артистов являлись скорее дополнением к выпивке.

Однако в тот раз Артур Стаффорд собрался провести вечер в обществе Уильяма и Эмили, и потому выбрал фешенебельный зал «Альгамбры». Правда, было время, когда и это место считалось ярмаркой порока, а променад на Лестер-сквер благоприятствовал промыслу проституток обоих полов. Но то время прошло, и на сцене перестроенного мюзик-холла больше не исполняли бесстыдный канкан.